Илья Модус

Истребление. Глава 89. Общий доступ в полночь по МСК

Added 2024-01-29 11:44:38 +0000 UTC

Очередная глава по «Истреблению». И да, не ссым – следующая будет очередной по ГА.

Желаю приятного прочтения.

Когда двери распахнулись и из них, пошатываясь, вышла Ларрин, едва держащаяся на ногах, на лице Требал появилась улыбка.

- Как ощущение? – поинтересовалась она, видя как Кочевница расфокусированным взглядом оглядывается по сторонам.

- Этот день не мог быть еще более мерзким, но ты решила усугубить своим присутствием, да? – Ларрин оперлась спиной о стену. И ме-е-е-едленно начала сползать вниз, пока не уселась на палубу. – Ты ведь тоже, через это прошла, не так ли?

- Первая, - призналась Требал, подходя к соратнице по острым ощущениям и присев рядом. – И нет, ты зря думаешь, что я пришла сюда злорадствовать. Просто оказалась единственной, кто достаточно свободен и в состоянии понять, что ты испытываешь в этот момент.

- Сомневаюсь, что ты меня понимаешь, - с подозрением посмотрела на нее Ларрин, подобрав ноги так, чтобы упереть в колени локти и обхватить ладонями голову.

- О, - Требал вздохнула и вздрогнула. – Прекрасно понимаю. Со мной было тоже самое.

- Меня как будто поимели, высушили, выжали, снова разбавили, унизили, использовали, сочли браком, вышвырнули за двери, протащили от одного конца галактики к другому на буксире, затем накачали водородом и отпустили, чтобы посмотреть, как я буду себя вести после всего, - меньше всего слова Ларрин казались жалобами, но… По факту это они и были. В исполнении сильной женщины, которая не раз сталкивалась со сложностями в своей жизни.

Вот только до сих пор ей ни разу не было так тяжело.

- Значит, тебе чуть тяжелее, чем мне, - призналась Требал. – У меня все закончилось на этапе унижения.

Девушка принялась массировать виски.

- Напомни мне дать ему в морду, - произнесла она.

- Кому именно? – усмехнулась доранданка. – Мише или «Аресу».

- А с кем у меня больше шансов увидеть страдания?

- Если свои, то с «Аресом», если мужские… Ну, порой Миша наслаждается тем, что мы психуем и ведем себя неадекватно, - поделилась наблюдением Требал. – Думаю, его это забавляет.

- Самодовольные мужчины не изменяют себе даже когда они на более высокой степени эволюции, не так ли? – криво улыбнулась Ларрин. – Я привыкла за такое бить в лицо кулаком.

- Я предпочитаю мас-таши, - поделилась Требал. – Это прием, когда ты разгоняешься, уходишь вниз, делаешь стойку на руках, поднимаешь ноги и используешь инерцию для удара ногами сверху.

- Кулаком в морду практичнее, чем вся эта гимнастика, - поморщилась Ларрин. – Ощущение, будто мне раскаленный плазморез в затылок сунули, скоро пройдет?

- Само по себе – нет, - вздохнула Требал, поднимаясь на ноги и подав руку. – Пойдем, заглянем в медпункт Атлантиды. Селиза даст лекарства.

- А ближе лечебницы, чем кроме как за сотни световых лет от Тараниса, у вас нет? – Ларрин ухватилась за руку и не без труда, но все же поднялась на ноги. – Ах, да, отчет…

- Можем попросить у таранианцев лечебных корешков, - предложила Требал. – Я пробовала парочку. Если не боишься, что начнут бушевать гормоны и взыграет либидо, то можно использовать это.

- Откажусь, - девушка снова поморщилась, и Требал из сочувствия подхватила ее под руки, помогая идти. – Я ему лицо разбить хочу, а не сесть на него.

- Уверена, что при той девушке говоришь то, что думаешь? – натянуто улыбнулась Требал, угрожающе посмотрев на Ларрин.

- Вот же ж дерьмо, - во взгляде Кочевницы появилось понимание подтекста. – Я думала ты просто стерва, а не… Сар тоже?

- Не знаю, мне плевать, - Требал сказала это и внезапно поняла, что в самом деле абсолютно равнодушна к упоминанию прокулусианки в подобном контексте. Даже как-то удивительно, что ли.

- А еще есть? – поморщилась Ларрин. Похоже, что ей реально больно после контакта с «Аресом».

- Ответ тот же, - Требал даже ужаснулась тому, что не почувствовала ровным счетом ничего, когда осознала услышанное. Ей в самом деле абсолютно не хотелось знать ответы на такие вопросы.

Это… Как-то странно.

Две фразы назад она испытала приступ ревности, при упоминании лица Михаила, а здесь… Или же ее ревность распространилась именно на то, что Ларрин хотела это сделать?

Доранданка вздрогнула. Очень нехорошие звоночки и сигналы дает ей ее психика. Нетрадиционные для упрямой и волевой дочери трибуна Титуса.

- Ты чего дрожишь? – спросила Ларрин.

- Холодно здесь что-то, - солгала Требал. – И давай уже помолчим, хорошо? Нам еще в ангар за «прыгуном» идти, ко вратам лететь…

- И что? Как это связано с тем, буду ли я молчать или нет?

- Напрямую. В одном случае ты пойдешь сама, в другом тебя понесут.

- Ладно, я заткнулась, - выдохнула Ларрин. – Вези меня большая доранданка, я тебе почти сестра… Ах ты ж стерва!

Последние слова Ларрин произнесла лежа лицом в пол.

- Ой, - Требал присела рядом и изобразила на лице поддельное сожаление. – Кажется рука соскользнула с твоего милого облегающего кожаного корсета. Думаю, носи ты нашу униформу, было бы куда как лучше…

- Намек поняла, - произнесла Ларрин, оторвав лицо от пола. – А теперь помоги подняться, не будь сукой. Нас ждут же! А у меня все тело судорогой свело. Чертов линкор…

- Есть идея получше, - заверила ее Требал, взяв за руку и помогая перевернуться на спину. – У тебя очень скользкая одежда, так что…

Первая и последняя реакция Ларрин относительно происходящего была сказана через минуту.

- Я это запомню! – пообещала она, когда Требал протащила лежащую на полу Кочевницу за руку два коридора.

- Надеюсь, - откликнулась Требал. – И, кстати… Впереди у нас межпалубные трап-лестницы…

***

Пора подумать над тем, чтобы сократить количество совещаний до одного в… скажем, никогда?

Жаль, что не получится.

- Итак, что мы имеем? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Хотя вокруг присутствовали люди, причем не из последних.

- Не скажу, что это сложное оборудование, но необычное, - Ихаарь посмотрел на разобранный по деталям «частотник», что лежал перед ним на столе. – Учитывая состояние технологий Кочевников, даже удивительно, что они вообще могут производить что-то подобное.

- Меня больше интересует, можем ли такое оружие производить мы, - признался я.

- Можем, - вздохнула Чайя. – Но нам придется задействовать для этого одну из мастерских. И меня это не радует совершенно. У нас достаточно проблем и потребностей для каждой из них – как в Атлантиде, так и на Таранисе, чтобы выделять для производства этого оружия сложное оборудование. Я была против, чтобы мы выделили уже одну установку под изготовление нужных им деталей корпуса, а теперь придется тоже самое делать снова. Это нас тормозит.

- Или же мы можем сказать Кочевникам, чтобы они производили такое оружие для нас самостоятельно, - подумав, озвучил идею я. – На их кораблях есть и специалисты, и оборудование, заточенные специально для этого. Медленней, чем если бы подобным занимались мы, но все же лучше, чем переориентировать на изготовление нужных деталей целую установку.

- Переориентировать не так уж и сложно, - сказала Чайя. – При наличии ресурсов мы сможем создать необходимый запас каждого вида деталей за неделю или что-то вроде этого. Вопрос в том, что нам придется отвлечь своих техников от более важных дел, чтобы они собирали детали в оружие вручную. И вот тут как раз основные временные затраты.

- Мы точно не можем поправить программу установок для того, чтобы они изготовили готовое оружие? – спросил я.

- Не та технология, в программирование которой я бы хотела вмешиваться, - призналась Чайя.

- Бриллиантовый закон инженерного дела: «Если работает как нужно – не лезь», - изрек Ихаарь мудрость, которая неоспорима во все времена. – Чайя права – мы не можем изготавливать готовые агрегаты и устройства. Только запчасти. Потом сборка. Да, это оружие ближе к нашим пульсарам, чем к огнестрелу, а благодаря режимам стрельбы может быть универсальным, но чинить два линкора, аванпост, спутник, город и без того сложно для наших техников. Людей не хватает. А мы тут решили заняться перевооружением.

- Да, потому что патроны для эрменского оружия имеют свойство заканчиваться, - напомнил я. – И проще заряжать ячейки и кристаллы для «частотников» и «пульсаров», чем строить патронный завод, или ставить станок по снаряжению патронов из кустарно произведенного пороха и созданных в установках пуль, гильз и капсюлей.

Конечно, до истощения запасов оружия и боеприпасов эрменского производства еще далеко. Но это не значит, что нам стоит уже сейчас расслабиться и спокойно расстреливать запасы.

«Частотники» одинаково хорошо оглушают, убивают и испепеляют практически все. При этом, в первых двух случаях не причиняя ран ни людям, ни рейфам. Фактически, в первом режиме они заменяют нам электрошоковое оружие, или ЭШО, если применять аббревиатуры, в третьем – «пульсары», число которых тоже невелико. Буквально по пальцам одной руки посчитать можно, сколько у нас имеется Древних импульсных пистолетов. ЭШО, конечно, больше, оно было едва ли не у каждого члена экипажа Атлантиды.

Вот только… Мощность пульсара избыточна для простой перестрелки. И «частотник» с легкостью может его заменить. Как и заменить ЭШО. Или станнеры рейфов, которые у нас тоже имеются.

Не говоря уже о том, что вернуть энергию в опустевшие энергетические капсулы «частотников» мы можем от любого генератора. Ну или на панелях беспроводной подзарядки оборудования, которые есть в каждом VIP-жилье. Про жилой комплекс не знаю, до туда еще ноги не доносили, но факт остается фактом.

Нам нужно более универсальное, но в то же время простое оружие.

«Частотник» подходит. Тем более, что в принципе в галактике Пегас весьма пространное толкование авторских прав.

- Сделаем следующим образом, - заключил я. – Будем производить запчасти, после чего перешлем их комплектами на Эрмен для сборки. Часть они будут оставлять себе, часть – передавать нам вместе с партиями наквадаха. Одновременно будем заботиться об их безопасности, а так же о постепенном перевооружении своих сил на универсальное оружие.

- Как скажешь, - пожал плечами Ихаарь. – Но у меня нет свободных людей, чтобы постоянно отвлекать их на перенастройку оборудования мастерских с производства кристаллов или частей обшивки для Атлантиды на запчасти для Кочевников.

- Новое оборудование использовать и не будем, - сказал я. – На Таранисе уже работает установка в интересах Кочевников. Вот в нее и добавим схемы деталей «частотников». Думаю, Френ, отвечающая за этот проект, справится.

- Десять запчастей больше, десять меньше, ей нет разницы, - призналась Чайя. – Ее радует уже то, что она при деле, по факту у нее что-то вроде своего проекта, в который никто не лезет с советами или замечаниями. Ей интересно, мы знаем, что она не допустит ошибок, а, значит наши договоренности с Кочевниками в порядке. И не нужно отвлекать от работы никого из более квалифицированного персонала.

- Хорошо, - одобрил я. – Ихаарь, сможешь собрать этот «частотник» обратно, чтобы не осталось лишних деталей?

На лице старшего инженера проступил оскал оскорбленного профессионала.

- Не сомневаюсь в твоих умениях, - заверил я. – Но этот образец, - постучал пальцем по разобранному оружию, - вообще-то личное оружие Ларрин. А она и так будет не в себе после встречи с «Аресом».

- Дайте мне десять минут, и я соберу его обратно, - заверил Ихаарь. – Надеюсь, после этого я могу вернуться к своим обязанностям? Или мне еще что-то нужно будет разобрать из чужих технологий?

- Нет, все в порядке, после этого возвращайся к настройке виртуальной обстановки для оставшихся членов экипажа, - распорядилась Чайя. – Затем займись тем же самым, но для тренировки тех, кто у нас уже восстановлен. Нам важно сочетать физический отдых и тренировки в виртуальности.

Так уж вышло, что в стазис-камере организм не только замедляет все процессы, но и неплохо отдыхает за отведенное время. Даже несмотря на активность в виртуальной обстановке, человек по факту спит.

А как только Ихаарь доработает программу органов чувств, чтобы реальное тело не воспринимало боль от полученных в виртуальности травм, то все получится просто идеально.

Человек поработал днем, залез в капсулу спать, погрузился в виртуальность. Тело отдохнуло, мозг в состоянии сна, но активен, тоже отдохнул, а разумный научился чему-то полезному. Например, как хорошо стрелять.

Правда, ради того, чтобы сильно не нагружать мозг и не получать утром «невыспавшихся людей», тоже приходится быть осторожным в перепрограммировании лантийских технологий.

- Сделаю, - вздохнул Ихаарь.

- Уверена, что назначить Френ на производство деталей для Кочевников было хорошей идеей? – спросил я, когда мы с прокулусианкой вышли из его лаборатории, направившись по коридору в сторону транспортной кабины.

У меня так-то тоже время учебы. На которое Сар тратит все свое свободное время. Сегодня, например, буду учиться ремонтировать двигатели «прыгуна». И научусь чему-нибудь полезному, и пару «джамперов» в подводном ангаре на Северном пирсе наконец-то починим.

Когда-нибудь. Но уж точно не сегодня.

- К работе она подходит ответственно, - сказала Чайя. – Как и к саморазвитию. Если бы она не изучала приемы доранданского рукопашного боя на борту «Авроры», то ваша первая встреча закончилась бы крайне печально.

- А зачем она училась рукопашному бою входя в экипаж боевого звездного корабля? – уточнил я.

- Затем же, зачем и Требал, - просто ответила Сар. – Никогда не знаешь, когда космическое сражение окажется связано с отражением абордажа и рукопашной схваткой с безжалостным противником. Кроме того, это помогает развитию организма и улучшает кровообращение.

- Надо попросить Требал показать мне пару приемчиков, - усмехнулся я.

- А она еще не показала? – невинно спросила Чайя.

- И что это за намеки? – вздохнул я.

- Никаких намеков, - покачала головой Сар, заходя в транспортную кабину. – Я апеллирую к тому, что на «Авроре» она напала на тебя, а на буровой вы дрались рядом. И в деле ты ее видел. Так что… Нет, я решительно ни на что не намекала.

Юркнув следом за ней, выбрал нужную точку на дисплее.

Свет…

- Извини, - сказал я, когда мы вышли из уже другой транспортой кабины, на Северном пирсе.

- Все в порядке, - Чайя продемонстрировала одну из своих обыденных вежливых улыбок и юркнула мимо меня. – Все в порядке.

Да куда уж там.

Я поймал девушку за руку и принудил остановиться. Повернув ее к себе, понял, что дело в самом деле не в порядке.

Обычно она смотрела прямо в глаза, но сейчас отводила взгляд в сторону. И утрата зрительного контакта как раз то, что сигнализирует о дискомфорте между собеседниками.

- Ты знаешь, - констатировал я, вздохнув.

- Это не так сложно понять, видя, что она перестала вести себя как бешенное животное, а ты перестал сыпать непонятными шутками в ее сторону, - Чайя смотрела в сторону, где в питьевой колонне поднимались пузырьки из встроенного аэратора. – В конце концов к этому все шло. Это неизбежно, как и разрядка МНТ. Рано или поздно, в зависимости от напряжения и продолжительности…

Я провел рукой по щеке девушки, от чего она вздрогнула и растерянно посмотрела на меня. И продолжала ошалело округлять глаза, когда наши губы соприкоснулись.

- Неплохой способ заткнуть женщину, - растерянно произнесла она, когда поцелуй закончился.

- Не всегда срабатывает, - заметил я. – Только с теми, кто не безразличен.

- А последнее зависит от того, приползал ли ты в измененном состоянии сознания к ней на кровать? – спросила она, смотря мне прямо в глаза.

- Уже одно то, что эта девушка спасла меня, помогла выжить, приняла у себя в квартире, не выпнула спать на пол, и рядом, не смотря ни на что, уже делает меня очень большой свиньей, - вздохнул я, понимая, как же дешево звучат все эти слова о самобичевании. Как нашкодивший ребенок, что разбил мамину любимую вазу, пытается доказать, что он все осознал, унижая себя тем, что перечисляет то, какой он гадкий. – Мне кажется, что я был должен…

Чайя прикоснулась пальцем к моим губам.

- Если тебе только кажется, то значит не был должен, - сказала она. – И не в контексте этой ситуации, а в принципе. Осознание долга перед кем-то есть умышленное взвешенное решение, уравновешенное побуждение между сознательным и бессознательным. Когда тебе «кажется», значит импульсивное преобладает над логичным. И в такой ситуации нельзя поступать так, как «кажется». В противном случае то, что не дает тебе быть уверенным в своих действиях, какие-либо опасения или другие неучтенные факторы, которые ты не провел через сознательное, но интуитивно догадываешься об их влиянии на последствия своего решения, непременно реализуются. Это универсальное правило психического влияния поведения человека на обстоятельства.

- А у нас говорят «Поспешишь – людей насмешишь», - пробормотал я. – Ну или просто «Закон подлости». Не силен в правильной трактовке, подходящей под твою лекцию.

На губах Чайи появилась улыбка. Отняв руку от моего лица, она подалась вперед и чуть привстала на носочки.

Быстрый, практически неощутимый поцелуй, который обжег губы так, как если бы я засунул их в пламя. Тело буквально вздрогнуло от неожиданных ощущений, которые никак не могли проявиться в подобных обстоятельствах.

И все же, Сар смогла… Одно движение, один поцелуй, взгляд из полуприкрытых век…

- Да и к тому же, - она повернулась ко мне спиной, заложив руки назад, отчего ее прекрасная фигура, обтянутая простым и в то же время элегантным платьем отчетливо выделялась в потемках коридора. – Из-за чрезмерности выпитого и моего нежелания прояснить ситуацию, а так же, опуская вульгарность употребления слов и смысла, должна все же сказать, что ты ошибся в предлоге во время перечисления моих «заслуг».

Ясно, что ничего не ясно.

- И в каком месте? – девушка удалялась от меня прогулочным шагом. – Не забывай, что я не настолько умен, чтобы понимать тебя с полуслова!

- «Принять у себя в квартире», - обернувшись на пятках, Чайя улыбнулась. Жемчуг ее прекрасных зубов показался мне маяком в темноте. – В этой фразе должно быть два одинаковых предлога.

Нахмурившись, принялся прикидывать в уме.

Послышался вздох сожаления – Сар находилась уже у другого конца коридора.

- Последний предлог правильный! – с озорством в голосе крикнула она, скрывшись в примыкающем коридоре.

Значит правильно «в квартире». И второй предлог должен быть таким же, как и тот, что правильный…

Ах ты ж зараза!

- Сар! – выкрикнул я, бросившись за девушкой. – Думал мы уже забыли эту шуточку! Пора тебе ответить по всей строгости моей истерзанной памяти!

В смежном коридоре ее не оказалось.

Зато, пробегая мимо открытой двери, ведущей в небольшую комнату, увидел знакомое платье.

Чайя стояла напротив гигантского, во всю стену, угловатого иллюминатора, за которым виднелась только темнота. Кое-где отбрасываемые Атлантидой огни все же разбавляли придонную темноту.

Но из-за невключенного освещения в самой лаборатории – а, судя по оборудованию, это была именно она, удалось, привыкнув к темноте, увидеть расположенные чуть дальше и ниже пейзажи океанического дна.

Никаких кораллов, водорослей или морских обитателей. Лишь каменистое, да затянутое илом безжизненное дно.

Чайя смотрела на него, не шелохнувшись.

Подойдя сзади, я обнял девушку за плечи, поцеловав ее в затылок. Она была так увлечена зрелищем, что отрывать ее даже ради поцелуя показалось мне кощунственным.

- И так везде в радиусе щита, - тихо сказала она. – Погружая Атлантиду на дно, лантийцам было плевать на то, что щиты образуют безводную область, которая губительна для морских обитателей. Всей своей массой Атлантида раздавила то, что здесь было, уничтожив прекрасный коралловый риф. За десять тысяч лет от него остался лишь песок, да ил. Морские обитатели, которых они задавили в тот момент, погибли мучительной смертью. Имелись тысячи способов, как избежать этого, но им оказалось наплевать на последствия. Они делали что хотели, и страдания других их не волновали. Знаешь, ходила даже шутка по этому поводу. Грустная по своей сути. «За щитом Атлантиды жизни нет». Старая шутка, но вполне объясняет лантийский потребительский подход.

Я молчал, слушая ее голос.

- Миша, - Чайя чуть наклонила голову, положив ее на мою руку. – Они ведь не были ублюдками по своей сути. Просто люди, которые хотели блага лишь для себя. Высокие цели – но для себя. Достижения – но для себя. Вознесение – для себя. Они не родились такими. Они стали такими постепенно. И я боюсь того, что именно к этому мы и придем – и за пределами Атлантиды в самом деле не будет жизни. Но уже не в фигуральном смысле.

- «Тот, кто не помнит своего прошлого, обречен на то, чтобы пережить его вновь», - произнес я.

Чайя дышала спокойно, но мне казалось, будто я слышу, как ее сердце бьется, подобно сошедшему с ума барабанщику.

- Хорошо сказано, - тихо произнесла она. – Твои слова?

- Одного философа и писателя с моей родины, - не стал лгать я. – Он умер лет за тридцать до моего рождения. И жил в стране, правительство которой действует так же, как и лантийцы. Впрочем, чего скрывать – так действуют, наверняка, все правительства. Быть добрым на Земле опасно.

- Почему? – тихо спросила она.

- Доброту путают со слабостью, - пояснил я. – А слабых – бьют.

- Страшно жить на вашей Земле, - вздрогнула Чайя. – Страшно жить, страшно давать дорогу новой жизни… Но, где страшнее, Миша? На Земле, или здесь?

- Жить на Земле привычно страшно, - вздохнул я. – Для меня. Местные привыкли к страхам в Пегасе, а на Земле они просто сошли бы с ума, увидев, что люди делают друг с другом по таким мелочным причинам. Для землян моей вселенной нет врага страшнее, чем такой же землянин. Для людей в Пегасе это давно уже не актуально. Рейфы научили их ценить людское в людях. Отчасти даже сплотило, помогло понять кто настоящий враг.

- Да, - согласилась Чайя. – Иногда я думаю, что произошло бы с Древними, если бы не появились рейфы. Стали бы они благородными исследователями и альтруистами, что помогали бы другим расам. Или превратились бы в угнетателей, держащих других людей под угрозой уничтожения силой своих технологий?

- Кажется, мы знаем ответ на этот вопрос, - нехотя признался я. – Но предпочел бы верить в более оптимистичный вариант.

- Как и я, - вздохнула Чайя. – Каждый день надеюсь, что завра будет лучше, чем вчера. И… боюсь.

- Чего-то конкретно? – уточнил я.

- Всего, - тихо сказала она. – Но больше всего – что приведу дитя в галактику, в которой путешествие на другую планету может быть дорогой в один конец. Я боюсь, что никогда не смогу позволить своему ребенку набрать адрес планеты, над которой не будет щита или боевого корабля. Боюсь, что каждый знакомый моего ребенка может оказаться поклонником рейфов, шпионом наших врагов или просто захочет похитить его, чтобы обменять на что-то ценное. Я боюсь, что моему ребенку придется выживать, переступать через себя, чтобы прожить еще один день. Я увидела это в Ларрин. И мне страшно от того, что произойдет, если мы проиграем в войне, в которой нет целей. Нет объявленных врагов, нет истинных друзей. Лишь прагматизм и поиск взаимной выгоды. Ничего святого, возвышенного, духовного. Ничего, что я всегда ценила в людях. Кажется, после того, как рейфы собрали мой народ, в этой галактике не осталось тех, кто может просто жить и радоваться спокойной жизни без страха умереть по той или иной причине.

- Завтра будет лучше, - твердо сказал я. – И… Прости за нескромный вопрос, но… Пока ты будешь переживать по поводу каждого чиха своего ребенка, чем будет заниматься его отец?

- Не знаю, - вздохнула Чайя. – Скорее всего он будет так же молча стоять рядом и не делать того, зачем пришел. Ну или трахает тетю Требал. Или тетю Тейлу. Или тетю Ларрин. Так сказать, улучшает породу…

Мягко, но настойчиво, я повернул девушку лицом ко мне.

Опущенный вниз взгляд и голова, руки, что обнимают себя же… И лишь плохо скрываемая, едва сдерживаемая улыбка.

Руки сами собой ушли вниз, подхватив Чайю за бедра, оказавшиеся удивительно крепкими и упругими наощупь. Руки девушки мгновенно оплели мою шею, привлекая вперед. Сделав пару шагов, я мягко упер ее в толстенное стекло, совершенно не холодное на ощупь. Слегка шершавое, нескользящее…

- Маленький вредный хомячок, - произнес я, когда мы вновь поцеловались. – Знаешь, это ведь очень старое стекло. Где-то может и протечка начаться…

- Ты не там трогаешь, чтобы почувствовать протечку, - с жаром произнесла Чайя, поцеловав меня. – И, последнее, прежде чем мы начнем, - она мягко положила мне руку на грудь, отстранив чуть-чуть от себя.

- Ты прямо сейчас хочешь поговорить о том, что прививать Ларрин ген Древних было плохой идеей? – нахмурился я. – На ней сработало, она знает особенности сражения в космосе, а нам это нужно. Кроме этого, она перешла к нам на службу, а не осталась с Кочевниками. Да и таким образом мы показываем им, что они для нас не просто ресурсные снабженцы, а союзники.

- Нет, не это хочу сказать, - Чайя поджала губки и несильно ударила меня в грудь. – Я о последствиях…

- Ну, извини, я не знаю ничего о контрацептивах Древних и мои карманы пусты, - начал уже злиться я.

- Ох, гравитация, дай мне сил, - взмолилась Чайя, заколотив по груди еще сильнее. – Дослушай!

- Может потом!?

- Нет!

- Чайя, еще немного, и я поскользнусь!

Девушка еще раз ударила меня кулачком.

- Это невежливо – укорять даму тем, насколько сильно она возбуждена! – с детской наигранной обидой произнесла она. – Я хочу сказать, что после коитуса, ты не должен делать для меня каких-то исключений или послаблений. Я понимаю, что твое мироощущение потребует от тебя окружить меня заботой, вниманием, проявить нежность, но я не хочу этого! Это мило, но у нас не то положение, когда можно думать о чувствах. Работа и обеспечение общей безопасности превыше всего! И… я не готова ко взаимоотношениям подобного плана. Мы… Требал права, обстоятельства таковы, что мы не можем позволить себе нежности и все такое. У нас есть определенный долг перед всеми нами. Но, это не значит, что ты мне не нравишься как человек, мужчина, возлюбленный. Просто я считаю, что… Ох!

Наконец мне удалось разделаться с ненавистной одеждой. На нас обоих. Надеюсь, что это варварство будет стоить меньше мешка пшеницы. Ну, и…

Чайя сжалась в комок, прильнув ко мне, когда одинокий копейщик вошел в логово дракона, чтобы продемонстрировать тому, насколько он хорош в одиночном бою.

И хоть копейщик знал, что из этого боя ему не выйти полным сил и в той бодрости, в которой он начинает сражение, он все же отважно устремился вперед. Отважный воин заявил о себе и не собирался отступать.

- Это все? – уточнил я. – Ты наговорилась?

- Да, - кивнула Чайя. – Нет. Почти.

Дракон, сука! Хватит медлить! Тащись на смертный бой!

- Да что еще? – взмолился я. Как вообще в такой ситуации можно думать о чем-то другом?

- Тебе придется потом зайти к Селиз, - Чайя выглядела почти что виноватой. И смущенной в то же время.

- Зачем?

- Я обожаю царапаться, - потупила она взор.

- Не хрупкий, не растаю, - заверил я, прильнув к ее губам. – Хотя, это даже неожиданно от тебя слышать. Тоже мне, тихоня! Однако, это даже хорошо! Просто будь собой!

Чайя снова отстранилась. Снова этот виноватый взгляд.

Да машу ж вать!

– И… Прошу, не осуждай, но… Могу я тебя кое о чем попросить?

Дракон, сука, не заговаривай мне зубы. Все равно ты проиграешь! И будешь убит с особой жестокостью! Несколько раз!

- Говори, - прорычал я.

- Понимаешь… - она сглотнула, будто не могла подобрать слов. Она-то?! Я боюсь представить что Чайя сейчас скажет! Пройти в лабораторию с ионизирующим устройством? Сделать это на ускорителе частиц? На лабораторной консоли? На крыше центрального шпиля? – Мы все развитые физиологические, разум побеждает гормоны, но… Есть инстинкты… Когда самка видит подходящего ей сильного самца, то хочет просто быть собой… У животных это проще, но наш мозг такая сложная штука, а бессознательное…

- Да просто скажи мне уже! – Я навалился на нее, вжав в стекло так, что, казалось, будто мог раздавить хрупкую девушку. – Просто… скажи!

Ее горячее дыхание обожгло мне ухо.

- Волосы, - дохнула она дрожащим от возбуждения голосом. – Схвати их так сильно, как… О-о-о! Константа магнетизма, да! Да-да-да-да-да!