Илья Модус

Истребление. Глава 92. Общий доступ в 17-00 по МСК

Added 2024-01-31 12:00:33 +0000 UTC

Коллектив камрадов в составе:

- SourKiwi,

- Alibek Kossybayev,

- Павел,

- Йож,

стучат пустыми кружками по столам и приговаривают: «Проду-проду-проду!»

Желаю приятного прочтения.

- Ты абсолютно уверен в этом? – в глазах шефа Коуэна блеснула сталь.

Ладон почувствовал себя так же неуютно, как если бы смотрел в лицо заряженному двуствольному пистолету.

- Все то, что я вам сказал, шеф, полностью соответствует действительности, - чувствуя, как его рот стал таким же сухим и отвратительным, как и планета, на которую не так давно попали вместо Атоса бойцы командира Коли. – Именно так все и происходило на той планете.

- Занятно, - шеф Коуэн откинулся в кресле, сложив руки на выступающем из-под дженайского мундира животе. – Нетипичное поведение для командира Коли и его солдат.

Ладон покосился на двух бойцов гвардии Коуэна, которые стояли рядом со своим предводителем. Они никогда не участвовали в инопланетных миссиях вместе с батальоном специального назначения Коли. И, вероятно, по этой причине они присутствуют при встрече. Коуэн далеко не дурак, понимая, что лучше всего задавать вопросы о деятельности командира специального батальона подальше от ушей его преданных бойцов.

Командир Коля, как и многие другие командиры различных дженайских подразделений, правители префектур, ну или просто значимые в их обществе разумные, пользовался уважением в определенных кругах. Его ум, коварство, умение заставить врагов страдать привлекали к нему не менее суровых и бесцеремонных дженаев. Кто-то открыто выражал ему поддержку, кто-то же, наоборот, молчал о своих предпочтениях. Принадлежал ли дженай к высшим слоям, или же был рядовым гражданином, солдатом, фермером, шахтером или рабочим – именно это и определяло, мог ли он открыто заявлять о себе как о стороннике Коли, или же нет.

Радим не сомневался в том, что гвардия шефа Коуэна предана ему настолько, насколько вообще один дженай может быть предан другому. У них немало преимуществ по сравнению с другими людьми в их обществе: лучшая одежда, лучше еда, комфортные условия жизни.

Служить в гвардии это привилегия, которую большинство дженаев никак не могло получить.

Но сейчас в голове Ладона возник вопрос: а вся ли гвардия шефа Коуэна предана ему?

Прошло много времени после того, как они побывали на той «мирной планете», как ее назвал в своем вопросе шеф Коуэн. Рапорты о миссиях давно уже написаны, сданы проверяющим, отцензурированы и помещены в архивы.

Но по какой-то причине шеф Коуэн решил вызвать его для разговора именно сейчас, когда поиски пути на Атос было решено прекратить. Как и поиски пути на Эрмен. И, если первое решение било по репутации шефа Коуэна – нарушители торгового соглашения остались без должной кары за их дела, то вот второе… командир Тайрус пользовался большим уважением среди дженаев, не меньшим, чем Коля. А ученому добиться подобного ой как не сложно.

Тайрус продвигал программу создания атомных бомб для последующего их использования в качестве оружия превентивного удара по кораблям рейфов. Он имел отношение в той или иной мере к различным проектам, включая обыски технически развитых планет, переживших катастрофы. Да чего уж там скрывать – он был гением, который сумел расшифровать данные в накопителе рейфов, имеющемся у дженаев, чтобы отыскать способ атаки на корабль-улей рейфов!

И его исчезновение, как и пропажа целого отряда гвардейцев, занимающихся изучением руин на Эрмене, оставило после себя очень много вопросов. И меньший из них это желание некоторых командиров узнать о том, где же остальное наследие эрменцев. Командир Коля не задавал слишком много вопросов относительно пропажи тех дженаев. Что было довольно странным, учитывая тот факт, что в первую очередь, не считая Тайруса, пропали его люди, бойцы батальона специального назначения. Коля лично тренировал каждого из них.

И не мог не задавать вопросы о том, почему его люди не могут вернуться с казалось бы рядовой миссии.

Тенденция срыва планов развития и отмщения в значительной мере усилила недоверие командиров разных уровней по отношению к Коуэну. Возможно, что пропажа Тайруса и отряда дженаев на Эрмене, пропажа шпионов и ученых на Таранисе, невозможность найти даже мир охотников и собирателей, начали переполнять чашу терпения Коли и его союзников. И они стали так или иначе задавать вопросы Коуэну.

Это опасная ситуация. Как таковой Коуэн не мог знать, что на тех планетах может произойти нечто такое, отчего дженаи окажутся неспособны пройти в те миры. Но в то же время именно он санкционировал каждую из этих операций, а, следовательно, принял на себя абсолютно все риски.

И, если с непонятной недоступностью атосианцев еще можно было разобраться, то вот Эрмен и Таранис… Потеря такого большого количества обученных дженаев била по авторитету шефа Коуэна сильнее, чем если бы он сам их убил в главной пещере родного мира на глазах у всего населения.

Просто потому, что никто не знал что случилось с этими людьми. Никаких правдоподобных догадок. Ни, тем более, фактов.

Учитывая, что каждый из пропавших дженаев прекрасно знал адрес родного мира – этому в галактике Пегас детей учили сразу же, как только они достигали малых лет – то и неизвестная опасность могла прийти в родной мир. А то, что шеф Коуэн и никто другой не знал причину пропажи этих дженаев, только пугало.

И заставляло людей меньше верить в благоразумие своего командования. Даже разошедшаяся по дженаям информация о том, что вскоре все происходящее с Эрменом, Таранисом и Атосом прояснится, уже не могла вернуть прежний авторитет шефа Коуэна.

Людии шептались о том, что он стал слишком самоуверен и глуп. Буквально посылал ценные кадры, тех, кого боялся, на смерть. О том, что шеф Коуэн никогда не был на тех мирах, куда отправились пропавшие группы, люди тоже шептались. В контексте того, что у Коуэна прекрасно поставлена разведывательная деятельность. И, если шпионы узнали о том, что на планетах есть что-то, с чем даже бойцы и ученые батальона специального назначения не могут справиться, то почему бы Коуэну не сделать так, чтобы они отправились туда, не владея такой информацией?

Теории заговора и конспирологии не что-то редкое для дженаев. В замкнутом коллективе недостаток образования и информации способен превратить практически любую глупость во взрывоопасную ситуацию.

Что, как понимал Ладон, сейчас и происходило.

- Как ты думаешь, Ладон, - ученый-дженай искренне удивился тому, что шеф Коуэн может знать его имя без подглядывания в бумажку. – В чем причина такого нетипичного поведения командира Коли? Мне нужен правильный ответ.

«Нетипичного?» - Радима поразила очень опасная догадка.

Коуэн может использовать его слова для того, чтобы обвинить в чем-либо командира Коля. Не важно в чем – была бы возможность, а уж обвинение всегда можно сфабриковать. Дженаи не единожды уже так делали.

Бойцы батальона специального назначения никогда ничего не скажут против командира Коли – ни о его действиях, ни о его приказах. Добиться от них чего-то, что могло бы скомпрометировать Колю, было просто нереально.

Они верны ему до последнего вздоха.

С другой стороны Радим – не боец спецбатальона. Он в первую очередь учены и прикомандирован к этому подразделению взамен безвременно пропавшего Тайруса и его людей. Радим подчиняется Коле лишь на заданиях, а никак не в бункере родного мира.

И, конечно же, Коуэн прекрасно осведомлен о том, что именно он может закончит жизнь Радима. Буквально здесь и сейчас.

Ну или сделать ее невыносимой.

Или же, наоборот, сделать ее лучше.

Он об этом только что прямо сказал – ответ ему нужен «правильный», а не честный.

- В моем рапорте указано, шеф, что в тех мирах, которые мы посещали, ничего не могло улучшить жизнь дженаев, - осторожно напомнил Радим. – И этот рапорт уже прошел все инстанции.

Нет, он не угрожал Коуэну. По крайней мере напрямую.

Он напоминал тому, что если Радим сейчас изменит свои слова, то всегда найдутся те, кто смогут их опровергнуть. Даже если он перепишет рапорт, даже если оригинальный заменят, даже если никто не поверит десяткам солдат спецбатальона Коли, которые неминуемо выступят с опровержениями откровенной лжи…

- Я не спрашиваю о том, что написано было в рапорте, ученый Радим, - сказал Коуэн. – Я спрашиваю о том, почему ваш отряд, зная, что можете никогда не вернуться на ту мирную планету, не забрали у них все то, что могло пригодиться дженаям? Или же, вы обманули, сказав, что нет никаких способов найти адрес той планеты?

- Мои слова верны, шеф Коуэн, - покачал головой Радон. – Узнать адрес планеты, который не знают ее же жители, невозможно. Попасть туда снова… Мы пытались, шеф. Четыре отряда с разных планет набирали адрес Атоса, чтобы попасть туда. Мы потеряли все четыре. И до тех пор, пока с ними не оборвалась связь, пока они не перестали присылать отчеты о мирах, в которых они побывали, набирая Атос, моя теория и была просто теорией. Но, судя по отчетам, ни один из отрядов, после того, как мы покинули Атос, не побывал на «мирной планете».

- Или же, по приказу Коли, они, добравшись до этой планеты, решили не возвращаться, - Коуэн посмотрел на него осуждающе. – Вы умный человек, Радим. И вы не подчиняетесь командиру Коле. Вы мой человек. А я уважаю ученых.

Ладон едва смог подавить горький смешок. Уважает? Да ученые дженаев мрут чаще, чем солдаты. И наверняка многих можно было бы спасти, если б даже самая маленькая из групп ученых занялась работой над медицинской базой данных с Эрмена. Банально глупо бросать все силы на атомный проект, изучая его с разных аспектов.

- Сказанное мной возможно, Радим? – спросил шеф Коуэн.

- Не знаю, - признался тот. – После миссии на «мирную планету», командир Коля использовал врата четырех других планет, чтобы в четыре раза быстрее набирать адрес Атоса. А, затем, как

- И в течение двух недель все четыре группы прошли через врата на два-три десятка планет, после чего по очереди пропали, - сказал Коуэн. – Коля собрал своих людей за пределами родного мира. Якобы, - шеф подчеркнул это слово, - для поиска пропавших. Но его реальные цели могут расходиться с объявленными. Вы можете проверить на практике – мы можем достичь того неизвестного мира или любого другого мира, в которые мы попадали вместо Атоса?

- Это требует эмпирических опытов, - осторожно сказал Ладон. – Единственный вариант проверить такую гипотезу – набирать адрес Атоса, проходить через врата и смотреть в каком мире мы оказались.

- А, чтобы понять, были ли бойцы спецбатальона там или нет, нужен тот, кто уже участвовал в подобных миссиях, - прищурился Коуэн.

- Иначе процесс разведки будет дольше раза в два, - признал Радим. – Сперва им придется пройти на ряд планет, задокументировать их, и только на второй круг, если он вообще существует, можно будет сравнить…

- Достаточно, ученый Радим, - поднял руку Коуэн. – С этого момента вы, при поддержке моей гвардии, будете заниматься этим проектом.

- Да, но, командир Коля будет недоволен, - как бы невзначай бросил Ладон. – Он считал, что переадресация врат Атоса, а так же, пропажа эрменской и таранианской групп связаны между собой и…

- Достаточно, ученый Радим, - в голосе Коуэна зазвучал металл. – Командир Коля не ваша забота. Проблем он не доставит, по крайней мере в ближайшее время, а то и всегда. Вы отбудете на одну из наших тайных баз на других планетах и при поддержке моей гвардии начнете работу. Я хочу знать о переадресации врат все. Это ваше приоритетное задание. И вы просто обязаны с ним справиться. Чем дольше будете разбираться в этом – тем больше вам не понравится награда. Вам ясно, ученый Радим?

- Да, шеф Коуэн, - сглотнув, подтвердил Ладон. Он отчетливо понял то, что ему не сказал прямо глава всех дженаев. И про переадресацию, и про «мирную планету», и про то, для чего на самом деле к нему приставлена будет гвардия. – Однако… Один я не справлюсь.

- Разучились набирать адрес врат собственными руками, Радим? – брови Коуэна поднялись в осуждающем движении.

- Набрать адрес может каждый, - сказал ученый-дженай. – А вот чтобы разобраться… Один ученый – это соринка в океане. Нужны еще люди.

- Не тогда, когда в приоритете стоит завершение атомного проекта, - отрезал Коуэн. – Вы не получите ни одного ученого мужа. Мы так близки к стабильности…

- Я понимаю и воодушевлен тем, что наше оружие против рейфов скоро будет завершено, - изобразил восхищение и радость на лице Ладон. – И меньше всего я хотел бы мешать. Поэтому и говорю совсем не про ученого-мужчину.

Коуэн впился в него своими маленькими злыми глазками.

- Твоя сестра.

- Да, шеф. Она… - Ладон чуть было не ляпнул, что сестра знает о науках столько же, сколько и он. Не стоит этого говорить вслух – отношение к женщинам у большинства дженаев весьма практическое. И уж тем более, к женщинам-ученым. Собственно, поэтому он и надеялся на то, что Коуэн пойдет ему навстречу. Далия неделю назад обнаружила пару ошибок в расчетах своего коллеги, из-за чего ремонт главного реактора мог привести к еще большим поломкам. И, мягко говоря, ее за это коллеги не похвалили. Как и сам шеф Коуэн. А вот того, кто присвоил ее работу себе – да. – Она может мне помочь. На подхвате, - поспешно добавил он. – Я верю в то, что ваша гвардия лучшая из лучших, но не уверен, что из них выйдут толковые помощники инженеров или физики.

- Хорошо, - Коуэн голосом дал ему понять, что это единственная уступка, на которую он намеревается пойти. – У вас есть два часа на сборы и приготовления к путешествию. Возьмите все, что нужно. Не уложитесь…

Он посмотрел на Ладона так, что у того внутри все замерло.

- Мы уложимся, - пообещал Радим.

- В ваших же интересах, - фыркнул Коуэн. – Свободен.

***

Медицинский сканер добрался до стоп, просветив их зеленым светом, создающим решетчатый узор на коже. После этого оборудование двинулось в обратном направлении, вновь к голове лежащей на Древней койке пациентке.

- Мне казалось, что она не пострадала, - с напряжением в голосе произнес Кирик, подходя к нам. – Сайя прекрасно себя продемонстрировала в бою.

- Именно, - согласился я. – Ты же нам и сказал про красные глаза, не так ли?

- Ну… Да.

- Красный цвет ее аугментики в глазах включается тогда, когда она переходит в боевой режим, - пояснил стоящий рядом со мной Ихаарь.

- Я знаю, но…

- Работало ЭМИ-поле, - напомнил я. – Она порвала рейфов как бобик тряпку прямо в зоне действия глушения всех технологий. Даже лантийских. И при этом ее кибернетическая часть прекрасно работала.

- Что вообще-то невозможно, - подсказал Ихаарь. Затем, посмотрев на меня, старший инженер стушевался:

- Как мы думали до сих пор.

- Это опасно? – спросил Кирик. – То, что она такое может, это может причинить какие-то проблемы?

- Для нас или для врагов? – уточнил я, задумавшись над тем, может ли киборг видеть сквозь Древний аналог зеркала Гизелло. Да, сейчас у нее глаза не горят адским пламенем, но вот после боя… Именно периодические вспышки красного цвета в ее глазах и заставили нас очень сильно напрячься.

Ну, а потом уже и Кирик, да и Кочевники, что сражались с ней рядом, рассказали много интересного.

Бывший «беглец» не успел ответить. Дверь комнаты наблюдения за изолятором открылась и к нам подошла Селиз. Одарив обворожительной и по-детски наивной улыбкой своего опекуна, она посмотрела на меня и сказала:

- Сканирование закончено.

- Результаты? – поинтересовался я.

- Это нужно видеть, - загадочно произнесла девушка, направившись в сторону главного монитора.

Сайя спокойно лежала на медицинской койке, смотря прямо перед собой в потолок и не шевелясь. Происходящее ее совершенно не волновало, как, собственно, и то, что она преподнесла нам неслабый такой сюрприз.

- Вот, - девушка указала на контуры человеческого тела, отождествленные с телом киборга. На результатах имелись отметки в тех местах, где была произведена замена аугментированных устройств на созданные нами аналоги. Некоторые из них горели желтым, некоторые оранжевы, а другие – ярко-красным цветом. Кроме одного, который выглядел как темное пятно с красными контурами. Сперва это не бросилось в глаза, но Селиз указала на него пальчиком. Наманикюренным пальчиком с обточенным ноготком. Понятно, ребенок проходит стадию взросления. Надо полагать, что среди женской части проживающих на Атлантиде нашлись те, кто рассказал ей про подобные женские штучки. Это правильно. А, с другой стороны, было бы весело посмотреть на то, как Кирик объясняет своей воспитаннице про причины, по которым каждая девушка раз в месяц «умирает».

- И что это? – спросил бывший «беглец».

- То, что обеспечило ей работу в рамках подавляющего излучения ЭМИ-поля, - сказала она. – Нейропроцессор, собранный на основе гибридной – лантийской и салюмайской технологий смог выдержать восемь минут и тридцать одну секунду работы под действием ЭМИ. После чего сгорел – когда вы выключили поле. Я провела сканирование сразу, как только она вернулась и мне приказали разобраться с этим. Так что…

- Погодите, - прервал ее Ихаарь. – Если нейропроцессор спекся, а это именно так, я сам его осматривал после извлечения, то откуда такие выводы? У нее должен стоять уже другой.

- Я имплантировала, - подтвердила Селиз. Чуть отклонившись в сторону, она указала на изолятор в конце медицинского блока. – А потом попросила ее пройти со мной в один из замусоренных ангаров на большом пирсе, который еще не расчистили. И включила ЭМИ…

- Ты что сделала?! – насторожился я. – Откуда у тебя вообще генератор?!

- Вот зачем он тебе был нужен, - Ихаарь закатил глаза. – А я-то думал…

- Минуточку, ребята, - попросил я. – Вы что, включили ЭМИ-генератор в черте города?! Тогда, когда это могло вызвать перебои с питанием и разрушение щита! Нас бы затопило!

Судя по испуганному лицу Селиз, я сейчас ей только что сообщил очень неприятную информацию. О которой она не подумала.

Но, хуже всего то, что об этом не подумал «завод-изготовитель» ЭМИ-генератора.

- Ихаарь…

- Что «Ихаарь»? – неожиданно взорвался тот. – Прототип и без того уже практически спекся! Сфера в два метра радиусом – это все, что он мог выдать, да и то, на минуту или около того. Селиз попросила устройство для проверки, я доставил в ангар. Там нет ничего в радиусе поражения ЭМИ, что могло бы привести к критическим повреждениям в городе. Почему, если случается в городе что-то подобное, то первым вопрос задают мне? Я вообще-то инженер, а за город отвечает Чайя! Почему я должен думать за город, за оба линкора, за генераторы, за буровую, за спутник, за то, как поднять в воздух сбитые «стрелы» и…

- Ихаарь, - кашлянул в кулак Кирик. – Не надо.

- Надо! – вспыхнул парень. – Я сплю по два часа в сутки! И это максимум! Меня дергают от одного проекта к другому! Как будто у нас не хватает технического персонала! Ах да, - он скривился, - у нас его не хватает! Когда я просил поднять из стазиса больше техников, вы подняли одного техника, и двух членов палубной команды, потому что вам нужны люди для кораблей и…

- Ихаарь, - старший инженер осекся, натолкнувшись на мой взгляд. – Спокойствие. Только спокойствие. Мое негодование вызвано тем, что вообще никто не знал о том, что вы оба сотворили. Надо полагать, что Чайя не в курсе этого маленького лабораторного опыта?

- Нет, - погрустнел Ихаарь. – У нее проблем ничуть не меньше, чем у меня. Она была в лаборатории, изучала, что можно сделать с тем теневым существом, которое поглощает энергию. Я решил не отвлекать ее и… Ладно, признаю, я сглупил, - нехотя признал он. – Но мне проще сделать что-то, что от меня хотят, чем согласовывать постоянно, объяснять. Я же понимаю опасность и не стал бы таким заниматься, если б была вероятность проблем.

- Понятно, - кивнул я. – Как закончим здесь – у тебя будет выходной.

- Это еще что такое? – насторожился старший инженер. – Опять какой-то проект, вроде ЭМИ-генератора?

- Нет. Выходной – это день, свободный от работы.

- И что тогда я делать должен? – опешил инженер.

- Отдыхать, - объявил я. – Похоже это всем нам необходимо.

Еще один мой прокол.

Люди, даже Древние, не роботы. Они достаточно выносливы, но тоже имеют пределы своей функциональности. Следовало подумать об этом заранее. Это я по причине своей фактической бесполезности для нужд города, прекрасно сплю. А вот о том, что остальные вкалывают как проклятые, мой «прогрессивный» мозг не озаботился подумать.

Смотрел на Чайю, Требал и думал, что все как-то само собой налажено…

- Ну… ладно, - почесал затылок Ихаарь. – Буду тогда разбираться в проблемах ЭМИ-генератора, а не делать сто дел одновременно.

Ладно, политику «выходного» доведем до личного состава чуть позже.

- Вернемся к Сайе, - попросил я. – Ты сожгла еще один нейроиплант?

- В том-то и дело, что нет, - сказала Селиза. – Ее аугментика просто отключилась. Как и должно быть. Точнее, часть нее вообще не включилась, потому что оказалась повреждена. Этого не было видно до второго сканирования, которое я провела только что.

- То есть, мы смотрим на результаты первого сканирования, сразу после боя? – уточнил я.

- Да, чтобы вы наблюдали изменения в динамике. И да, прототип ЭМИ-генератора окончательно вышел из строя.

- На то и прототип, - махнул рукой Ихаарь. – Я сделал его буквально на коленке. Не со всем разобрался в схемах и… - он замолчал, а его лицо вытянулось. Бросив осторожный взгляд в сторону неподвижного киборга, он поежился. – Похоже, что я что-то не так сделал при изготовлении первого нейроимпланта. Он же ключевое оборудование во всей ее аугментике. Похоже, что он принял на себя излучение и работал на износ, чтобы боевой режим не отключился. Но, почему тогда она проработала не все десять минут?

- В ЭМИ-поле наши группы вошли не сразу, - припомнил Кирик. – Сперва стреляли из снайперских винтовок, потом перешли в ближний бой, когда рейфы бросились в рассыпную.

- Поэтому и восемь с половиной минут, - сообразил я. – Полторы минуты на спуск с холмов в подлесок.

- В общем, моя теория такова, что нейроимплант смог справиться с воздействием ЭМИ, но лишь за счет усиления не кибернетической, а биологической части организма, - сказала Селиз. – У нее обширные повреждения мягких тканей, есть травмы внутренних органов, но не механические. Ее будто высасывали изнутри, причем собственный организм.

- Нейроимплант попытался компенсировать потерю аугментики за счет биологического усиления, - оценил я. – Но как вообще это возможно? Поле подавляет все технологии.

- Это лантийские и рейфовские, а так же другие продвинутые оно подавляет, - поправил Ихаарь. – Менее слабые технологии просто пойдут вразнос. Выгорят или что-то подобное. Я во время сборки тестировал прототип на Атосе на некотором оборудовании Кочевников. Выгорают микросхемы и прочее.

- На Эфеоне эрменская электроника просто отключались.

- Они основаны на более развитой технологии секкари, - напомнил Ихаарь. – Лучшая изоляция, лучшая пайка, материалы и так далее. ЭМИ-генератор воздействует на собственное электро-магнитное поле оборудования. Чем лучше оно экранировано, тем меньше шансов, что сгорит. Собственно, по этой причине мы не сможем построить большую ЭМИ-пушку и садануть из нее по Асурасу, чтобы сжечь наниты там, как это сделала Чайя с прототипами. То, что создали асуры, защищено от ЭМИ. По крайней мере от нашего.

А вывезти установку с Эфеона нам не позволят – «детишки» уже начали переселяться в разрушенный город и устройство берегут как зеницу ока.

- Так все-таки, что с ней произошло? – спросил я, посмотрев на Сайю.

- Нейропроцессор, получая команду, активирует боевой режим и биологическая часть ему подчиняется, - объяснила Селиз. – Это как кнопка включения. Нажал раз – запустил процесс. Нажал второй – отключил. Когда Сайя вошла в поле ЭМИ, то гибридная технология созданных для нее имплантов выгорела. Но программа осталась. Поэтому она работала, компенсируя недостаток аугментики биологическими ресурсами организма. Когда мы извлекли нейроимплант и установили новый, то команда сражения отключилась. Я просканировала ее в первый раз и увидела, что остальной аугментике тоже досталось. Причем, повреждения не механические. Думаю, она какое-то время даже могла полагаться на них, пока большая их часть просто не сгорела. Причем, - девушка сменила изображение. Оно мало чем отличалось от первого, за исключением того, что темное пятно нейроимпланта сейчас горело зеленым цветом. – После того, как она побывала во втором ЭМИ-поле, никакие другие импланты не сгорели. Они, как и положено, отключились. Ну, те из них, кто работали к моменту испытаний.

- Тогда почему импланты выгорели в первый раз, а не отключились? – все еще не понимал я.

- Потому что вот этот, - Ихаарь указал на красные пятна, - этот, этот, да и вообще все, которые не зеленые – это гибридные импланты. Я взял за основу старые технологии, улучшил их для проверки эффективности. А вот эти, - он показал на те, что горели зеленым, - чисто лантийского производства. Ни грамма салюмайских технологий.

- С соответствующим экранированием от ЭНИ?

- Ну да, - набычился Ихаарь. – Я… У меня просто вылетело из головы, что прототипы не все лантийские. Работа над ними требует много времени, так что я подумал, что лишь ключевые элементы заменим… Да, я знаю, - поморщился он, заработав от меня неодобрительный взгляд. – Облажался. Но вам был нужен быстрый результат, а у меня куча проектов!

По коже даже мороз пробежал.

Я ведь убеждал Сайю в том, что ее новые импланты это чисто наша разработка. И с полной уверенностью в это выпустил ее из стазис-камеры.

Видел я, что она делает с рейфами. За сколько секунд она могла убить на Атосе меня и Чайю, если бы эти «гибридные» импланты показались бы ей не тем, о чем я говорил?

Душа в пятки уходит от мыслей о том, как близко мы были к нашей смерти. Из-за…!!!

Ругаться и выяснять отношения тут бесполезно. Мои инициативы просто загнали всех вокруг до того, что они уже начинают допускать очень серьезные ошибки.

И это целиком моя вина. Нужно реально сбавить темп. Или же, возвращать к жизни как можно больше людей.

- У нас есть чисто лантийские импланты? – спросил я.

- Изготовление всего комплекта займет, может быть, неделю, другую, - признался Ихаарь. – Для создания нужных мини-кристаллов, потребуются алмазы определенной чистоты, которых у нас не так много. Собственно, поэтому я и сделал гибридные…

Старший инженер виновато отвел взгляд в сторону, услышав, как я рефлекторно набираю полную грудь воздуха.

- Займусь этим в свой выходной, - заверил он, посмотрев на данные сканирования.

- Нужно подумать над тем, как использовать этот эффект сопротивления, - произнес я. – Если мы сможем сделать его постоянным, то получим защиту от собственного оружия. И тогда мы сможем, например, создать ЭМИ-мины или ЭМИ-пушки, которые пригодятся нам против кораблей рейфов.

- Угу, - пробормотал Ихаарь. – Если у нас наквадаха будут целые горы, чтобы создать тысячи мин с радиусом действия поля размером с крейсер. Правда, попав в такое излучение, космические корабли пролетят его по инерции, так что нам потребуется очень большое минное поле…

Но идея-то стоящая! Как ионные пушки в «Звездных войнах»!

Не придется тратить снаряды на уничтожение кораблей рейфов. Пальнули из «ионок», вывели из строя и вуаля, добивай импульсными пушками! Ну чудесная же идея!

Вот только скепсис на лице старшего инженера подсказывает мне, что воплощение подобных идей потребует от нас строительства огромного автоматического завода. И целую планету наквадаха для миллионов космических ЭМИ-мин.