Илья Модус

Истребление. Глава 100. Общий доступ в 07-00 по МСК

Added 2024-02-03 16:33:14 +0000 UTC

Камрад Mr. Sanchez сказал, что фермент рейфа является идеальной добавкой для соуса «Терияки», чтобы превратить его в тот самый сычуаньский.

Желаю приятного прочтения.

Ну, здравствуй, старый-новый друг.

«Арес» приветливо встретил меня потоком данных, транслируемых прямиком в мозг.

Состояние корпуса, генераторов, вооружения, систем жизнеобеспечения…

Звездолет рапортовал о том, что готов к бою, готов вернуться к тому, на чем он закончил по причине повреждений.

Бортжурнал «Ареса» раскрывал причину, по которой звездолет был поврежден в последнем бою. Слишком много сильных врагов, слишком мало его систем мог задействовать экипаж.

Они не знали как сделать так, чтобы он действовал с предельной эффективностью, а потому получили повреждения, не совместимые с дальнейшей эксплуатацией корабля. Учитывая, что в базе данных Атлантиды не было ни намека на эксперимент с четвертым поколением линкоров, подозреваю, что «Арес» является частным проектом. Глубокая модернизация одного из кораблей третьего поколения.

Но это уже едва ли важно.

Мы идем на боевое задание.

Магнитные якоря, что удерживали корабль в ангаре рассоединились в тот самый момент, как маневровые и основные двигатели звездолета ожили. Больше ни что не держало «Ареса» в объятьях этого мира.

Даже гравитация.

В обычных условиях, полагаясь исключительно на приборы, я бы не рискнул выводить корабль из дока. Пусть его сканеры и прочие системы сообщают обо всем происходящем внутри и снаружи, но это все равно что первый раз сесть за руль карьерного самосвала в черте города.

Ментальный контакт же…

Ты словно становишься един со звездолетом. Оператор ощущает корабль как продолжение своего тела. Не нужно нажимать кнопки для управления, не нужно отслеживать показания приборов на мониторах, чтобы знать на какой двигатель подать больше энергии, чтобы не столкнуться с заклинившим грузовым краном в задней части ангара.

Связь с кораблем… Ты сам корабль.

И ты знаешь, что тебе нужно податься чуть вперед, буквально на десять метров, чтобы избежать столкновения с коварным оборудованием. Ты сделаешь это автоматически, не прибегая к серьезным вычислениям.

В таком состоянии вылететь из ангара так же просто, как и пройти через дверной проем. Даже проще, ведь гравитация для тебя – ничто.

У тебя есть двигатели, которые ее игнорируют.

Мощные, производительные двигатели, в разы мощнее, чем двигатели «Гиппафоралкуса». Их всего четыре, маршевых, но по сравнению с двигателями младшего брата, они в четыре раза производительнее. А корабль Требал в разы быстрее немодифицированной «Авроры»…

А потому, вместо того, чтобы потратить двое суток на «Гиппафоралкусе» для того, чтобы добраться до системы, где застрял поврежденный корабль-улей, мы будем там через шесть часов. Эти двигатели несколько мощнее того, что экипаж «Авроры» придумал в качестве модернизации. Учитывая, что им для этого потребовалось десять тысяч лет, ибо к технологиям маршевых двигателей лантийцев они не были допущены, весьма интересное развитие науки.

И бортовой компьютер «Ареса» подтверждает – установленные на нем двигатели являются финальной итерацией маршевых установок лантийского дизайна. Революционные. Новейшие. Предел развития этой технологии.

Сделать его быстрее можно только установив на него более мощный источник энергии. Например, МНТ. Корабль приспособлен для этого.

Но его разработали тогда, когда МНТ уже не ставили на корабли Древних. МНТ было слишком мало, а потому были разработаны его сверхреакторы, способные выдать на максимуме аж половину процента от мощности МНТ.

Это колоссальные объемы энергии. И достичь их корабль может лишь в режиме форсажа, который не рекомендуется использовать длительное время – возникают перегрузки, опасные для экипажа. При стандартной работе сверхреакторов корабль может выдать десятую часть процента мощности МНТ. И это при том, что наквадаха в его реакторах тонны. Этой мощности хватило бы Атлантиде, чтобы поддерживать щит и запускать снаряды. Но не хватило бы на путешествие в гиперпространстве. Лишь на поддержание очень малого количества штатных систем.

Сверхреакторы сложны и на их разработку ушло десять лет. Да, раньше «Арес» относился к третьем поколению линкоров. Но лантийцы изменили его. Очередной эксперимент, прототип, но очень удачный.

У него имелся гипердвигатель межгалактического класса, а потому он может доставить нас до Земли.

Улавливая мою мысль корабль, окруженный щитом для безопасного скольжения сквозь атмосферу Тараниса, провел расчеты. Пара секунд, или даже меньше, и у меня имеется готовый маршрут для «Ареса». От Тараниса до Земли… При нынешней нагрузке на свои сверхреакторы он будет там за пятнадцать суток.

Как странно… Земляне, используя свои корабли класса «Дедал» с МНТ на борту делали это за четыре дня. А без них… За месяц или около того. Выходит, их реакторы были почти так же хороши, как и на «Аресе»? Странно… Хотя, стоп.

Нет, не странно.

Корабль указывал мне на очевидные пробелы в логике.

Земляне использовали незнакомую ему технологию гипердвигателя. Без знаний о ней он не мог просчитать расходы энергии и прочее.

Так же корабль указывал на то, что затраты энергии на путешествие в гиперпространство прямо пропорциональны размеру корабля и размерам гиперпростраснственного тоннеля, который он открывает для перемещения.

Исходя из того, что корабль видел в моих воспоминаниях, для звездолета типа «Дедал» земляне открывали слишком большое гиперпространственное окно. Для «Ареса» оно было бы маленьким, как и для Атлантиды.

Но это перерасход энергии.

Той самой, которую земляне брали из своих реакторов неизвестной ему модели и выходной мощности. А так же из МНТ. А энергию из источника питания нельзя взять всю и сразу, как невозможно выпить одним глотком озеро. Ведь потребление энергии это как вытекающие из гигантского озера реки. Чем больше потребление, тем шире река и больше из нее вытекает воды.

Будь у корабля МНТ он был бы на Земле за пять дней при нынешнем расчете потребления энергии из модуля, который заложен строителями. И это максимально возможное потребление, какое только предусмотрено для использованных у корабля двигателей и силовых систем.

Гиперпространственный форсаж, если быть точнее.

Сколько… нового и не совсем понятного.

«Арес» с готовностью предоставил мне расчеты для понимания его вычислений. Кое-что, самое поверхностное я понял. Размеры гиперпространственных окон, расходы энергии… Как и понял то, чем опасно большое окно – потреблением максимального количества энергии. Слишком маленькое – дестабилизация полета.

Размер гиперпространственного окна, диаметр тоннеля тоже важны. Есть астрофизические расчеты безопасного размера, которые сложны и не просто так используются уже тысячелетия.

Древние провели многие сотни и тысячи лет исследований для того, чтобы найти «золотую середину» для каждого типа корабля и типа гипердвигателя. Вмешиваться в такие расчеты опасно непредсказуемыми и смертельно опасными последствиями. Мне захотелось узнать об этом больше, ведь это так просто. Нужно лишь направить мысль. Никаких команд и кнопок – корабль сделает все для тебя. На интуитивном уровне.

Это как дышать, как есть, как ходить… Тебе даже не нужно продумывать каждый свой шаг, размышляя над тем с какой скоростью преодолевать сопротивление среды, с какой силой ставить подошву на землю, какую часть своего веса переносить на опорную ногу с каждым шагом… Ты просто делаешь это, а организм, твой организм, твой корабль, все сделает за тебя.

Но не сейчас.

«Арес» осознавал на что способен его командир. Понимал уровень моих познаний и степень развитости. Он был готов говорить со мной напрямую, не игнорируя, как других. Но протоколы безопасности, ранжированные в по многим критериям, не позволяли ему открывать доступ к подобным данным и уж тем более, позволять изменять их.

Я чувствовал нечто, отдаленно похожее на грусть. Он сожалел о том, что я не могу сделать то, о чем думаю. Но в то же время я осознавал, что получаю от него больше, чем любой другой, кто мог бы оказаться на месте командира корабля.

Я инициировал его, причем на высшем уровне допуска для экипажа. Я позволил ему работать на максимум. Не будь этого, бортовой компьютер бы подстраивал свой уровень взаимодействия под генетическую развитость другого индивида, севшего в кресло.

Любопытно… А ведь он ответил на мой вопрос о причинах, по которым земляне, инициировавшие его в известных мне событиях, не ощущали ничего подобного. Их уровень взаимодействия, уровень развитости был недостаточен для того, чтобы делать это.

«Арес» сопоставил известное мне о лучшем обладателе гена Древних и сообщил предполагаемый уровень его генетического соответствия. На уровне доранданцев, может быть чуть лучше или хуже.

Это уровень служебного персонала. Ни о какой мысленной связи с бортовым компьютером не могло быть и речи. Ментальное управление – да, но не выше, чем при использовании «джампера» на максимум. Я же инициировал его на максимально возможном для управления уровне. И таким он останется впредь – пока не будет уничтожен или перезагружен бортовой компьютер. Поэтому он и оценивает других в кресле, беря за образец мой шаблон.

Это… очень особенный корабль. Переживающий о том, что позволяет мне многое, но не все. Просто потому, что я не знаю как обращаться с программами, как грамотно и безопасно их переписывать. С другой стороны, если я прикажу, он подчинится, откроет доступ к служебным протоколам и одной мыслью их можно будет переписать, откорректировать, удалить так как я того захочу.

Но делать этого не буду. Потому что не понимаю что нужно делать, чтобы сделать это правильно и безопасно. «Ареса» это вполне устраивало. Меня так тем более.

Я чувствовал его настороженность от того, что переживал за его отношение к Ларрин, Требал и тем техникам, что садились в командирское кресло для диагностики. Он не оскорблял их в том виде, в котором мы это себе представляем. Просто указывал на то, что они не совпадают с шаблоном… И перечислял в чем именно. Да, делал то, что ему приказывали, но и давал сопроводительную информацию на предмет того, насколько лучше бы проходили тестирования и диагностики, если бы я был их инициатором.

- Старший инженер Ихаарь на борту корабля, - послышался голос где-то на грани восприятия.

Зачем это говорить? Я знаю, что его «джампер» уже влетел в ангар. Я сам закрыл за ним бронедвери, защищающие уязвимую часть корабля во время полетов. Почему нужно закрывать ангар, если есть атмосферный щит, предотвращающий от декомпрессии и враждебного радиационного излучения?

Так потому что броня сделает это лучше. А атмосферному щиту, чем сильнее враждебная среда, требуется тем больше энергии на обеспечение безопасности ангара. Зачем нам лишние траты?

- Ты медитируешь или пилотируешь? – этот голос мне смутно знаком. Женский, чуть язвительный. Такой же предупреждающе-атакующий, как и ее мысли.

«Арес» предоставил мне данные о том, кто это.

Ларрин.

Назначенная его командиром. Она не нравится линкору. Много вызова, много желаний приказывать, но нет понимания, упрощенные представления. Ее разум не развит, а то, что она считает хорошими технологиями и их функционированием, повергает корабль в ужас. Он не готов подчиняться ее мыслям, зная, что она вполне себе считает нормальным летать на разваливающемся звездолете.

«Арес» не хочет утратить свою доведенную до идеала функциональность не в боевых действиях. Это противоречит его сути. Экипаж не должен действовать во вред своему кораблю.

Я его понимаю.

Бортовой компьютер улавливает мои мысли и выстраивает процедуры и протоколы для их реализации. Активирована защита, подано питание к необходимым системам. Курс проложен, его оборудование готово к полету.

- Открываем окно в гиперпространство, - сообщил кто-то из техников, констатируя факт происходящего.

«Арес» уходит в гиперпространство.

«Арес» получил команду и с готовностью ее выполнил. Корабль ускорился и втянулся в распахнутую в реальном пространстве светло-зеленую кляксу.

С меньшей готовностью он разорвал ментальный контакт со мной.

Легкое головокружение, сухость во рту и чуть слепящий белоснежный свет перед глазами. Гиперпространство, как оно и есть.

Красивое…

- Командир, - техник обратился к Ларрин. Что правильно вообще-то. – Все системы функционируют штатно, сбоев нет. Расчетное время прибытия на место – пять часов двадцать девять минут.

При первом полете на «Аресе», когда мы только отняли его у Кочевников, я этого не заметил… А вот сейчас, когда он полностью исправен и все его системы работают штатно вижу.

Возможно, конечно, мне кажется, но… Световые полосы гипертоннеля мелькают мимо нас гораздо быстрее.

- Минута в минуту, - хмыкнула Ларрин. – Хорошо, отлично потрудились.

- При всем уважении, леди Ларрин, - возразил техник. – Это не мы. Прыжок осуществлен с помощью ментального управления, а не приборного.

Вид на гипертоннель с мостика «Ареса».

- Верно же, - Ларрин посмотрела на меня. – Но, в любом случае, вы молодцы, ребята. Свободные от вахты могут отдыхать. Сообщите это экипажу. Смена через три часа.

Техники переглянулись между собой. И один из них направился на выход, одновременно сообщая приказ командира остальным восемнадцати человекам, находящимся на борту «Ареса». Половина из них отправятся отдыхать, остальные останутся на своих боевых постах на случай, если возникнут внештатные ситуации.

Нет, причина не в том, что они не верят в исправность корабля. А в том, что так положено. Поломку легче всего устранить, если ее вовремя заметить, а не тогда, когда тебе от кубрика до места несения службы нужно пару минут бежать трусцой. Борьба за живучесть корабля в космосе весьма своеобразное дело для всех.

- Пойдем со мной, - обратился я к девушке. – Поговорим наедине о том, как вы будете действовать после того, как ссадите меня с корабля.

- Мы поговорим в кают-кампании, - холодно поправила меня Ларрин, когда мы уже вышли за пределы мостика и нас никто не мог слышать. – Я не настолько плохо лажу с этим кораблем, чтобы меня инструктировали в койке.

Оказывается, можно запнуться на абсолютно гладкой палубе.

***

План по нападению на поврежденный улей рейфов реализовывался.

Ихарь с джампером необходимых ему запчастей добрался до «Ареса» и корабль ушел в гиперпространство.

Требал взяла с собой практически всех техников, включая команду таранианского аванпоста, чтобы привести «Гиппафоралкус» в максимально боеспособное состояние. Пусть Кочевники и не повредили его сильно, но все же повредили. Часть проблем была уже устранена, другие же проблемы можно было убрать только в атмосфере. Ну или в скафандрах, неделями копошась вокруг корабля на орбите Тараниса.

Атлантида обезлюдела.

В медпункте оставалось не так уж много людей – значительная часть возвращенных к жизни Древних изъявили желание помочь с ремонтом корабля. За исключением сотрудников службы безопасности и двух смен техников, город пуст.

И это отчасти пугало Чайю, смотрящую на мониторчик своего ноутбука.

Ее не так-то легко напугать, но она не ожидала того, что получит информацию по своим запросам так быстро, как надеялась. Не было ли тут ловушки?

Все возможно.

Информация скудная, похоже, что лантийцы не проявляли к этому объекту сколько-нибудь серьезного интереса. Кроме общих изыскательных и сравнительных работ перед колонизацией ничего. Впрочем, крайне подробно все отсканировано, получены образцы флоры и фауны…

Да, все крайне обычно и внимания не стоит.

Немудрено, что все произошло именно так.

Чайя еще раз перепроверила сходство по базам данных.

Изучение транспортного корабля и крейсера рейфов позволило выделить немало интересного для понимания их врага. И его технологий…

Для физика было странно смотреть на генетические аллели крейсера рейфов. Из останков транспортного звездолета так же удалось выделить образцы сохранившихся тканей и провести сравнительный анализ. С весьма и весьма занимательной константой.

Раньше она думала, что генетика технологий и кораблей рейфов в частности должна быть единой. Типовые закладки, как при программировании одинаковых инструментов. Повторение уже хорошо зарекомендовавших себя шаблонов.

На деле же… Все крайне запутанно.

Корабль-транспорт и крейсер рейфов имеют общее генетическое предопределение. Биологическое программирование органических частей, которые и позволяют им быть тем, кто они есть.

Но это и все, что у них общего.

В том, что она назвала бы ДНК корабля, помимо запрограммированных тезисов и протоколов роста и развития кораблей, а так же его частей, имелись весьма хитрые и интересные ДНК-маркеры.

В первом случае – не имеющий никаких совпадений с базами данных рейфов, которые имелись на Атлантиде.

В случае же с крейсером рейфов… Да, она ожидала что-то подобное, но не думала, что предположение перерастет в аксиому.

В кораблях рейфов заложены ДНК самих рейфов.

Да, рейфы скопировали механизм распознавания ДНК, дающий контроль над сложной технологией, у лантийцев. Вот только… Они пошли еще дальше.

Так же как и программист имеет свой стиль написания кода, а строитель даже придерживаясь планов, может составить более удобный алгоритм своей работы, по факту рейфы «подписывали» свои корабли.

Крейсер рейфов имел в своей ДНК кусок реплицированного ДНК Кощея. Но не настолько индивидуального, который бы отвечал за его отличительные признаки, позволяющие быть личностью среди их общества.

Нечто общее для группы рейфов, но позволяющее им отличаться друг от друга.

Ей потребовалось три минуты напряженной работы ума, чтобы понять что это такое. Идентификаторы.

Для распознавания своих кораблей и определения их класса, названия Древние использовали подпространственные передатчики, вшивая в программирование звездолетов опознавательные данные. Одного касания сканеров было достаточно для того, чтобы различить среди двух внешне похожих кораблей «Гиппафоралкус» и «Ареса». Каждый из борткомпьютеров кораблей бы просто передал свою основную программу и сообщил что он такое.

У рейфов же… Все несколько иначе.

Их общество кастомизировано, разделено на малые социальные группы, ульи. Принадлежность к улью определяется служению конкретной королевы. И именно она дает ДНК для выращивания нового потомства.

Но не только для солдат, ученых или командиров.

Чайя была практически уверена в том, что королевы так же участвуют в процессе создания кораблей рейфов. И как минимум кораблей.

Чтобы ульи могли отделить свои корабли от чужих, королевы на этапе зародышей внедряют в зиготы будущих звездолетов ту часть ДНК, что отвечает за отличие одного улья от другого. Насекомые различают друг от друга по запаху выделяемых веществ и феромонам, которые различаются от одной «семьи» к другой.

Так и рейфы…

Это не может быть естественным, эволюционным изменением, ведь корабли и технологии, которые создают и используют рейфы, являются продуктами биоинжнерии. Следовательно и этот генетический агент их создания распознают на уровне своих сканеров, которые работают по принципу органов чувств.

Поразительно… Там, где Древние положились на технологии и их развитие, рейфы использовали биологические, естественные органы чувств, которые усилили до необходимых, возможно предельных для их уровня развития и обеспеченности энергией параметров.

И смогли победить Древних…

Чайя на мгновение задумалась.

Что если догадка Михаила верна? Тем более, что она основана на ряде фактов, которые сложно интерпретировать иначе… Рейфы – не случайность, а целенаправленный эксперимент, вышедший из-под контроля. Как часто у них бывало… Вот только… Остается большой вопрос: а кто был изначальными подопытными для этого ужасного эксперимента? Сами Древние, добровольцы из их числа? Или же наивные люди, которые даже не подозревали о том, во что они превратятся?

Чайя смотрела на ряд файлов, медицинские данные по сканированию Кощея и результаты многочисленных анализов, которые были у него взяты. Там был ответ. Наиболее поверхностный, с учетом ряда обстоятельств.

И все же весьма категоричный, если подумать о том, что природный ген Древних не должен пропасть у долгоживущих рейфов.

Если он у них есть…

Чайя открыла файл, посвященный расшифровке генома Кощея.

Несмотря на обилие данных, посвященных каждой аллели, она смотрела на конкретные участки кода… Привитый ген Древних может не пережить переход к будущим потомкам. Вероятнее всего, это генетическая защита и манипуляция, которая позволяла лантийцам сохранять верность младших рас. С каждым поколением они проводили генетические вмешательства, возможно, что усиливали свой ген в новых поколениях младших рас. Загружали им свои знания, свой язык, философию прямо в головы… И отказывались от тех, кто не собирался следовать их указаниям.

Это поведенческий эксперимент, основанный на подкреплении правильного, с их точки зрения, поведения. И наказания за неправильное, то есть несогласие.

Сколько поколений младших рас нужно пропускать через свою программу обработки и генетические преобразования, чтобы они стали близки к лантийцам? Ответ на это могли дать только ятранцы или асуры. Те, кто был наиболее близок…

Вопрос был в другом.

В генетике рейфов не было и следа на то, чтобы у них когда-то был ген Древних. Кощей – один из первых рейфов и будь у него привитый ген, то он должен был остаться. Но его не было.

Значит он был подопытным из числа простых людей. Простых во всех смыслах, включая генетический.

Чайя обратилась к генетической базе данных Атлантиды. С кодами допуска трибуна Титуса это было достаточно просто.

В ее голове созрела мысль, которая ранее ее совершенно никак не заботила.

Генетического шаблона лантийцев она не смогла найти в доступных ей базах данных. Ни шаблона, ни образцов крови кого-то из жителей Атлантиды. Все строго секретно. Значит ли это, что лишь члены Совета знали о том, что происходит?

Возможно.

А вот доступ к ДНК ятранцев Чайя добыла. Потом сравнила ее с той, что была у Требал. Потом со своей. С Селизой. С Френ. И, конечно же, с расшифровкой крови Михаила.

И ей стало неуютно.

Если рассматривать Михаила как улучшенную версию лантийца, то между ним и ятранцами большой разрыв. Генетическая яма, которую можно было бы назвать парой ступенек на одном лестничном пролете.

Хорошо, правильнее будет сказать – с десяток ступеней.

В пару ступеней имелось различие было между ней и доранданцами. Ну, разве что только чуть больше ступени были по отдельным аллелям…

А вот между Френ и Селизой… Пропасть. Огромная генетическая пропасть между эфейкой, представительницей одной из самых генетически слабых фракций Древних и девочкой из современного мира. Даже Чайя была генетически сильнее Френ.

Как если бы меж этажами одной башни кто-то выломал несколько лестничных пролетов.

И такой же разрыв, даже колоссальнее, имелся между ятранцами и доранданцами.

Чайя стало дурно.

Если расы в галактике становились младшими, достигнув некоторого уровня развития то… Конечно, не все сразу могли ими стать. Эволюция в разных мирах происходит по-разному.

Следовательно, различные расы должны быть генетически что та лестница – чем раньше они знакомились с лантийцами в рамках контактов, тем первые были более развиты, чем последние. Ятранцы и эфейцы пример такого различия.

Чайя углубилась в данные по другим младшим расам.

Но сколько бы она не искала, не смогла найти никого, кто был бы качественнее развит, чем доранданцы. На том же уровне, либо ниже, но не выше.

В какой-то период времени расы в галактике внезапно перестали эволюционировать?

Сар обратилась к базе данных медпункта и получила образец ДНК Сайи. Затем, используя свою программу модуляции, которую применяла для просчета последствий генетического улучшения Селизы, запустила модель.

Результат не заставил себя долго ждать.

Если бы салюмай согласились на требования лантийцев, какими бы они на самом деле не были, то стояли бы на ступень-две выше чем доранданцы. Да, генетическое обследование Сайи проводилось сразу же, как ее доставили на Атлантиду, но Михаил запретил ее инициировать.

Киборг – это не тот субъект-объект, которому можно дать доступ к технологиям Древних. По крайней мере не сейчас, пока еще с ней не все так ясно.

Древние вели войну с рейфами. Какая, спрашивается, разница, что одни делают киборгов, а другие – нет? Лантийцы совершали деяния гораздо более страшные, чем кибернетические исследования салюмай. Компромисс мог быть…

Но его не случилось.

По какой причине? Не потому ли, что увлекающиеся генетикой салюмай поняли что на самом деле делают лантийцы при помощи своих генетических манипуляций с прививкой гена Древних? Не по этой ли причине лантийцы отключили их врата? Для расы, которая увлекалась аугментированием с помощью проводов и микросхем, потребовалось бы много времени, чтобы разобраться в кристаллической технологии Древних…

Чайя почувствовала себя опустошенной.

Салюмай могли бы стать недостающей ступенью развития и эволюции Древних в этой галактике. Но не стали ей.

Вопрос в том, кто еще во всей галактике отказался следовать указке лантийцев? И что с ними стало после этого?

Чайя подозревала, что отгадка как раз кроется в этих генетических пропастях, которые разделяли отдельные расы. Сами или с помощью рейфов, но лантийцы просто уничтожили тех, кто бы достаточно умен для понимания их евгенестических задумок.

Так же, как они сделали это с рейфами. Использовали, а когда те вышли из-под контроля, решили уничтожить их. И сделали бы это, если б те не затаились и не нарастили силу для борьбы.

Если она права, если рейфы возлагают на Древних коллективную ответственность за то, что сделали лантийцы много тысяч лет назад, это эта война будет продолжаться до тех пор, пока не будет истреблена одна из сторон конфликта.

И это будут явно не люди.

Девушка открыла свою первоначальную информацию, пробежала взглядом по написанному. После чего решилась.

Установка блокировочной программы не заняла много времени. Больше она потратила на то, чтобы подобрать правильный пароль для того, для кого эта ниточка должна была остаться в случае непредвиденных обстоятельств.

Закрыв свой ноутбук, она направилась в контрольное помещение.

- Подготовьте к вылету свободный «прыгун», - приказала она дежурному технику. – Через полчаса он мне нужен полностью снаряженный снарядами и с запасом продуктов на несколько дней. Мне нужно отправиться на отдаленную планету.

- Будет сделано, леди Сар, - изумленно ответил техник.

Подобные приказы он слышал от главы Атлантиды не часто. Да чего там – впервые!

А Чайя Сар тем временем отправилась в арсенал.

Ей нужны были ответы.

И она догадывалась где могла их получить.