Дневник философа.23.12.2022. Реальность, разум и волшебство

Англичане всегда любили чудаков. И всегда уважали чудачества. Аналитическая философия - во многом дело рук (или голов) англичан и примкнувших к ним американцев. 

В апреле 2015 года, когда интерес к философии в Украине постепенно начинал давать первые плоды, я оглядывался на 23 года своих путешествий по университетскому миру. В аудиториях сидели студенты, которые не очень-то интересовались философией, мышлением, наукой. Общая атмосфера нулевых и десятых этому не благоприятствовала. А если студенты читали тексты философов-аналитиков, по аудиториям прокатывались волны скепсиса и безжалостной снисходительности. И все эти "мозги в бочке", "комнаты Мэри" и "китайские комнаты" казались молодым людям, мечтавшим о совершенно другой жизни, казались досадными причудами людей не от мира сего. 

Мое эссе, в котором я оглядывался на пройденный путь, называлось "По следам капитана Флинта". Ссылка: http://andriibaumeister.com/?p=1995 

В этом эссе я говорил об отсутствии в нашей традиции игрового элемента, свойственного английской культуре. Мы слишком "серьезны", привязаны к "реальности". Хотя за последние годы ситуация начала постепенно меняться в лучшую сторону. Но еще есть куда двигаться... 

Мысли о важности игры и фантазии для разума и восприятия реальности, мне кажется, лучше всего выражены в статье Толкина "О волшебных историях". Этот текст был написан в 1947 году, когда Толкин завершал "Властелина колец". 

Вот ссылка на английский оригинал: https://coolcalvary.files.wordpress.com/2018/10/on-fairy-stories1.pdf 

А вот несколько фрагментов:

"Фантазия — естественная деятельность человеческого разума. Она ничуть не оскорбительна для него и тем более не вредит ему. Она не притупляет жажды научных открытий и не мешает их воспринимать. Напротив, чем острее и яснее разум, тем ярче фантазии, им порожденные. Если бы вдруг оказалось, что люди больше не желают знать правду или утратили способность ее воспринимать, фантазия тоже зачахла бы. Если с человечеством когда–нибудь случится нечто подобное (а это не так уж и невероятно), фантазия погибнет и превратится в болезненную склонность к обману.

   Ибо творческая сила фантазии основана на прочной уверенности, что порядок вещей в мире таков, каким представляется нам при ярком свете солнца. Однако признание этого не означает рабской покорности существующему порядку вещей. Ведь и кажущаяся бессмысленность стихов и повестей Льюиса Кэрролла основана на строгой логике. Если бы люди и впрямь не отличали лягушку от человека, никогда не появилась бы сказка о царевне–лягушке".

"Вообще сказки во многом (а лучшие из них — в основном) имеют дело с простыми, лежащими в основе всего фактами и явлениями, не тронутыми фантазией. Но они, будучи помещены в сказку, начинают светиться неожиданно ярким светом, ибо сказочник, позволяющий себе «вольности» с Природой, — скорее ее возлюбленный, чем раб. Именно благодаря сказкам я впервые угадал скрытую силу слов и чудесную природу вещей: камня, древесины, железа; деревьев и травы; дыма и огня; хлеба и вина".

"Я осмелюсь сказать, что, рассматривая с этих позиций историю Христа, я уже давно чувствую (и чувствую с радостью): Господь искупил грехи недостойных людей именно таким путем, который наилучшим образом соответствовал их странной природе, их склонности к вымыслу. В Евангелиях содержится волшебная сказка или, скорее, всеобъемлющий рассказ, вмещающий в себя суть всех волшебных сказок".

"История Христа выше всех прочих волшебных историй, и она истинна. Искусство в ней подтверждено реальностью. Господь — отец всех ангелов, людей… и эльфов. В его образе миф и история встретились и слились воедино".

"Рождество Христово — «эвкатастрофа» истории человечества. Воскресение — «эвкатастрофа» истории о Боговоплощении или очеловечении. Эта история начинается и кончается радостными событиями. Она в высшей степени обладает «внутренней логичностью реального»".

"The Birth of Christ is the Eucatastrophe of Man's history. The Resurrection is the Eucatastrophe of the story of the Incarnation. This story begins and ends in joy. It has pre-eminently the “inner consistency of reality”".

"Евангелие не искоренило, а освятило волшебную сказку, в особенности — счастливую концовку. Христианин должен, как и прежде, трудиться духом и телом, страдать, надеяться и умереть. Но теперь ему дано понять, что все его способности и стремления существуют ради святой цели".

"The Evangelium has not abrogated legends; it has hallowed them, especially the “happy ending.” The Christian has still to work, with mind as well as body, to suffer, hope, and die; but he may now perceive that all his bents and faculties have a purpose, which can be redeemed".

Накануне Рождества эти слова читаются по-особому... Не правда ли?