Дневник философа. 5.05.2023. «Властелин колец» Толкина как пример геополитического мышления

Сегодня много пишут о возрождение геополитики и геополитического мышления. Я сам много занимаюсь этой темой, читаю лекции и провожу практикумы. Дискуссии о геополитике станут частью моей книги по политической философии, над которой я сейчас работаю.

Недавно, в одном из исследований (книга Нильса Вербера «Геополитика») мне попалось на глаза любопытное сравнение. Как известно, Толкин начала писать «Властелин колец» в конце 30-х годов. Удивительным образом, его Средиземье и описание народов во многом отражают господствующие геополитические идеи эпохи. Современный читатель не замечает этого контекста. Однако Средиземье – один из ярчайших примеров геополитического мышления.

Геополитика возникла ближе к концу XIX века как попытка создать «научную» теорию международных отношений и главных структур мирового порядка. Это была попытка соединить естественные науки (в первую очередь биологию), с географией, экономикой и антропологией. Государства и народы стали описываться как живые организмы, которые конкурируют, борются за выживание и, чтобы выжить, стремятся расширять свое «жизненное пространство».

Отец-основатель геополитики, Рудольф Челлен, во многом опирался на идеи немецкого географа Фридриха Ратцеля (1844-1904). Ратцель описывает конфликты между государствами как «борьбу за существование» (Kampf ums Dasein), которая ведется в пространстве и за пространство. Собственно речь идет о том, что позже назовут «тотальной войной», а еще позже - «экзистенциальной войной».

О Челлене и Ратцеле, о Хаусхофере и Макиндере я расскажу в одной из своих ближайших видео-бесед.

Но сейчас я хотел бы дать пример геополитического мышления у Толкина. Челлен, Хаусхофер и Макиндер учат о живых границах и о том, что политика тесно связана со стихиями, ресурсами и географией. Само пространство толкуется как субъект политики. Как раз такое понимание живой границы, как стихии, разделяющей пространство друзей и врагов, своих и чужих, мы находим во «Властелине колец».

Фродо и его спутники, преследуемые девятью Черными всадниками, стремятся попасть в эльфийский замок Элронд. Для этого им нужно пересечь бурную реку Бруинен. Событие описано в конце первой книги романа.

В фильме (The Fellowship of the Ring, 2001) спасительную миссию выполняет эльфийская принцесса Арвен. Она вместе с Фродо пересекает реку на белом коне, уходя от погони кольценосцев. Вот этот эпизод: https://youtu.be/WMAMsvlvel0

Но в книге все иначе. Фродо пересекает речную границу самостоятельно. И это не просто природная, естественная граница. В романе сама река Бруинен выступает защитницей  Фродо.

Цитирую перевод Муравьева и Кистяковского: «Раздался оглушительный рев и грохот: гул яростного потока, влекущего груды валунов. Фродо смутно увидел, как вся река поднялась и вздыбилась конницей бушующих волн – ему почудились среди воды белые всадники, белые кони, пышные гривы. Водяная громада обрушилась на троих Черных и мигом сшибла их, бешено пенясь над водяной гробницей. Остальные шестеро прянули назад…

Черные кони, шалея от ужаса, ринулись в поток – его буйный торжествующий рев заглушил дикие вопли Всадников, исчезнувших среди пены и валунов».

Конечно, отчасти это описание - перекличка с библейским сюжетом перехода евреев через Красное море (ям суф – «тростниковое море») и со сценой гибели египетского войска.

Но у Толкина никогда нет явных параллелей с христианством и с Ветхим Заветом. Фродо получает защиту от самой стихии, которая становится живой границей между светом и тьмой, друзьями и врагами. Это сюжет геополитических писаний Ратцеля, Хаусхофера и Макиндера. 30-е годы прошлого века – это годы наибольшего влияния их идей.

Как пишет Нильс Вербер: роман четко воспроизводит геополитический космос предвоенного времени. На связь Средиземья с контекстом геополитического мышления эпохи указывают многие современные авторы. Толкин пишет роман в атмосфере, насыщенной спорами о геополитике, о естественных границах, о жизненном пространстве и экзистеницальном противостоянии миров.

Средиземье Толкина – яркий пример и красноречивый памятник геополитической мысли первой половины ХХ века.

И весьма примечательно, что времена этой геополитики, похоже, возвращаются…