Дневник философа. 2.03.2024. Память и автопортрет моей личности

Мы – это то, что мы помним. Но что мы помним? И как мы это помним? Кто из вас был на моих практикумах по мировоззрению, тот слышал имя Элизабет Лофтус. Она была одной из первых, кто обратил внимание на хрупкость и уязвимость нашей памяти. Более того, часто мы «помним» то, чего на самом деле не было. Но самое невероятное, что человеку можно «загрязнить» память и «вложить» в его сознание ложные воспоминания.

https://youtu.be/PB2OegI6wvI?si=oAeft1t6KixrX5be

https://youtu.be/3RKDVB6qizA?si=vpmFeJXyF1LDit40

https://youtu.be/yRDUgOjPrj4?si=r_eIR7ES0CuBbclX 

На днях я прочитал интервью еще одной исследовательницы памяти, Ханны Моньер (DerSpiegel №9, 24.02.2024). Моньер – медицинский директор отделения клинической нейробиологии в университете Гейдельберга.

Главная тема разговора: влияние современных технологий на память и наши знания.

Журналисты спрашивают Моньер: пользуется ли она гуглом? Ответ: «Очень редко. Я также очень редко заглядываю в свой смартфон. Если я получаю E-Mail, мобильник или компьютер не сигнализирует мне об этом. Вы пришли ко мне, и вы желаете со мной поговорить. Опасно, когда мысли постоянно прерываются чем-то новым».

Почему это опасно? Потому что тот, кто вырастает в виртуальном мире, уже не старается запоминать новые знания. Ведь он уверен, что получит их в сети без всякого труда. «От этого страдает ассоциативная память. Но именно ассоциативная память помогает нам запоминать и структурировать новую информацию (устанавливая подобия или связи с уже наличными знаниями и опытом)».

Поэтому и я на своих практикумах обращаю особое внимание на установление связей и аналогий, на способы «упаковки» нашего знания (в том числе и благодаря воображению, символам и ключевым словам). В выстраивании наших знаний и нашего опыта мы архитекторы и художники.

Чем меньше мы запоминаем, тем меньше у нас возможностей для выстраивания ассоциативных и образных связей. Наша память слишком бедна. Наш опыт крайне беден.

Попробуйте посетить несколько музеев (исторических, естественнонаучных или посвященных искусству). Кроме того, что хороший музей всегда построен по принципам связной репрезентации экспонатов и информации, у вас появится материал для сравнения, различения и связывания. А это важнейшие функции мышления…

Но вернемся к интервью.

«Воспоминание – это не пассивный, а активный процесс, который в значительной мере зависит от того, что мы уже знаем». Моньер не хочет демонизировать дигитальный мир.

Влияние длительного «залипания» детей в гаджетах еще не исследовано должным образом. Просто потому, что нет еще «долгоиграющих» исследований. Но если мама (например, в супермаркете или кафе) дает двухлетнему ребенку смартфон, чтобы ребенок успокоился и «сосредоточился», это, считает Моньер, однозначно плохо. Почему? Потому что ребенок не развивает способности концентрироваться на реальных вещах, на реальных ситуациях, не обретает навыков попадания в «поток» (flow).

«Для меня flow – это духовное измерение. Находиться во flow – это значит отрешаться от пространства и времени, сливаться с реальностью телесно, эмоционально и когнитивно». Ребенок, который увлеченно рисует, сконцентрирован на самом процессе и в то же время целиком сконцентрирован на самом себе. Он «в потоке».

А ребенок, который сталкивается с очень быстрыми сменами картинок, который захвачен бешенным темпом работы дигитальных приборов, не формирует в себе способность достигать такого состояния (находиться во flow). Быстро сменяющийся ритм сигналов погружает мозг ребенка в длительное состояние тревоги (Alarmzustand).

Чем внимательнее я что-то делаю, тем качественнее и эффективнее моя память (по прошествии времени) предоставляет в мое распоряжение необходимую информацию (в ответ на мой запрос). Но зависимость от гаджетов постоянно атакует мою концентрацию и мою внимательность. Например, разрывает мое размышление или наблюдение на дискретные фрагменты.

Моньер скептически относится к эффективной многозадачности мозга. Она считает, что мы можем делать что-либо качественно, только концентрируясь на определенном виде деятельности. Конечно, мы в течение дня многое делаем одновременно. Например, мы можем гулять по парку и одновременно о чем-то размышлять (или слушать лекцию). Движение даже полезно для творческого процесса. Но одновременно решать две когнитивные задачи наш мозг, как правило, не способен. Он понижает свою эффективность. Моньер говорит, что запрещает своим студентам слушать музыку в наушниках во время работы в лаборатории. Просто диктатор какой-то!

Сама она не ест перед экраном телевизора или компьютера. Моньер выразительно описывает ситуацию, когда она садится за стол, начинает есть приготовленную ею самою пасту и наслаждается ароматом и вкусом еды. Здесь, я думаю, ее суждения слишком суровы. Беседа за столом – древнее и благородное занятие. Но, послушаем ее рассуждения дальше.

Что Моньер делает, чтобы тренировать память? Она играет на фортепиано, учит языки. Сейчас изучает испанский и мечтает выучить русский (очень хочет читать Достоевского в оригинале).

В каком возрасте нужно с большей активностью тренировать свой мозг? В любом возрасте. Но особенно вредные последствия для мозга, если его не тренируют в детстве и юности.

«Французский философ Поль Валери однажды сказал, что память – это будущее прошлого. Такое определение хорошо описывает задачи памяти. Ведь память определяет кем мы являемся и кем хотим стать». Память как бы очерчивает последовательность личности, движение и развитие нашего Я.

Поэтому будем внимательны к нашей памяти. Очень важно над ней работать. Она ключ к нашей личности.

В новом выпуске Die Zeit (№10, 29.02.2024, с.27) опубликована статья, которая перекликается с интервью Ханны Моньер. Название: «Убрать мобильник от моего ребенка! Детские врачи и политики требуют уменьшения экранного времени для детей. Насколько это оправдано?».

Как вы думаете, кто впереди всех в осознании опасности чрезмерного экранного времени для детей? Китайцы! В недалеком будущем все малолетние потребители гаджетов будут посажены на специальную программу, которая ограничит им экранное время. Определена такая норма: для детей до 8 лет – 44 минуты ежедневного экранного времени, для 16–17-летних – два часа.

Материал в Die Zeit перечисляет все негативные моменты дигитальной зависимости детей:

1.  Плохой сон.

2.  Лишний вес.

3.  Плохое зрение.

4.  Вред для развития ребенка.

5.  Зависимость.

6.  Понижение умственных способностей.

Итак, залипание перед гаджетами нарушает сон, делает толстым, слепым, слаборазвитым, зависимым и тупым.

В конце статьи авторы, все же, высказываются достаточно осторожно: сегодня ученые избегают категорических суждений. Но практически все исследования сходятся в одном: дигитальная революция таит в себе опасности для детей. И эти опасности следует знать и учитывать.

А для нас, взрослых? Поживем – увидим…