Дневник философа. 8.03.2024. Китай как новый геополитический гегемон?

Стремится ли Китай к мировому господству? Правильно ли политический Запад понимает цели Китая? Как можно описать китайскую геополитическую стратегию?

На эти вопросы пытается ответить в большой обзорной статье нового выпуска Le Mondediplomatique (март 2024) Рено Ламбер (Renaud Lambert).

Политолог и экономист Дэвид Денун (David B. Denoon) говорит о китайской «дорожной карте к мировому господству» (roadmap to global power).

Майкл Пиллсбери (Michael Pillsbury), член интеллектуальной фабрики Heritage Foundationи главный архитектор китайской политики Дональда Трампа, убежден в существовании тайной китайской стратегии, сформированной еще в 1949 году (со времен основания КНР).

О нем: https://en.wikipedia.org/wiki/Michael_Pillsbury

О Heritage Foundation:

https://en.wikipedia.org/wiki/The_Heritage_Foundation

«Красный король» Си (французская Les Échos) все явственнее обозначает свои претензии на роль гегемона (японская Nikkei Asia). Программа «Нового Шелкового пути», принятая Китаем 7.09.2013, толкуется аналитиками Australian Strategic Policy Institute как программа выстраивания инфраструктуры китайской гегемонии.

Ровно год назад Edward Luce, аналитик Financial Times (9.03.2023), заявлял: антикитайские настроения в Вашингтоне достигли такого уровня радикализации, что любая попытка протянуть руку Пекину рассматривается как проявление слабости.

Когда мы говорим о сегодняшнем Китае, важно сделать несколько шагов назад, к 70-м годам. Когда в 1976 году умер Мао Цзэдун, его фактическим преемником становится Хуа Гофэн (Hua Goufeng).

О нем: https://ru.wikipedia.org/wiki/Хуа_Гофэн

Гофэн волевым решением остановил «Культурную революцию», устроил суд над «Бандой четырех» (фактически – над лидерами культурной революции, влиявшими на внутреннюю политику Мао) и начал активную дипломатическую политику КНР.

О «Банде четырех»: https://ru.wikipedia.org/wiki/Банда_четырёх

Именно подпись Хуа Гофэна (рядом с подписью Джимми Картера) стоит под американо-китайским документом взаимного признания стран и установления дипломатических отношений (16.12.1978). Но именно в 1976–1978 годах история Китая резко изменила направление. Гофэна практически отстранил от власти Дэн Сяопин (при поддержке маршала Е Цзяньина и нескольких влиятельных генералов).

Именно Дэн Сяопин взял курс на экономические и административные реформы страны. Пекин оставил за собой функции макроэкономического регулирования, плановая экономика осталась в силе, но на региональном уровне развернулась конкурентная экономическая борьба. В принципе, можно говорить о процессе экономической децентрализации. К ней добавились образовательная, медицинская, юридическая и налоговая децентрализации.

Политологи Ли Джонс и Шахар Хамейри (Lee Jones and Shahar Hameiri) говорят в своей книге Fractured China (2021) даже о решениях провинциальных правительств как о «парадипломатии». Так, например, провинция Юньнань (Yunnan) основала в 1999 году форум кооперации Бангладеш-Китай-Индия-Бирма. А провинция Гуанси (Guangxi) в 2006 году основала Pan-Beibu Gulf Economic Cooperation Forum.

О книге: https://www.e-ir.info/2022/04/12/review-fractured-china/

Параллельно с разно-векторной децентрализацией в КНР с конца 70-х годов начинается процесс приватизации и выведения ряда предприятий из режима госуправления. Это примечательный факт. СССР так и не решился на этот шаг. Процессами приватизации занимались (и весьма поспешно) молодые реформаторы на постсоветском пространстве. Таким образом наши страны запоздали почти на два десятилетия по сравнению с Китаем.

Автор статьи, ссылаясь на эти и другие факты, пытается опровергнуть представления о Китае как об сверхцентрализованном монолите с автократом на вершине пирамиды. «В действительности, после нескольких десятилетий децентрализации, фрагментаризации и интернетизации китайское руководство уже не держит руль управления в одиночку». Власть в Пекине, для осуществления своих управленческих функций, нуждается в интенсивном диалоге с другими субъектами управления. Иногда директивы из Пекина издаются даже вследствие давления снизу.

Конечно, в 2013 году Си был избран лидером КПК именно с целью усиления вертикали. Правление Ху Цзиньтао (2003–2013) многие считали причиной возникшего хаоса и ослабления страны. Си осуществил «левый поворот» (выражение экономиста Бранко Милановича) в политике Китая: усиление роли государства и партии, ограничение роли капиталистов и тому подобное. Но ведь подобные процессы наблюдаются в последнее время и в странах Запада.

Джонс и Хамейри утверждают в своей книге, что Си так и не удалось изменить правила игры. Он просто лучше играет.

Сказанное позволяет увидеть китайскую инициативу нового Шелкового пути в другом свете. Рено Ламбер убежден, что инициатива преследует прежде всего экономические цели.

Но можно понять опасения США. Если Азия и вправду становится главным трансформационным регионом мира, китайское влияние и китайские инвестиции только усилят здесь лидерство Китая (как и в других регионах, например, в Африке и Южной Америке). Но это же именно та самая либеральная стратегия, благодаря которой США утверждали свою гегемонию в 90-х годах прошлого века! Только стратегия Китая выглядит менее навязчивой и жесткой. Но, возможно, я ошибаюсь.

Во всяком случае, китайские инвестиции способствуют развитию крупных промышленных и инфраструктурных проектов (например, в Африке). А вот я не припомню создание таких проектов в Украине при содействии США. Скорее, Штаты требовали от Украины только игры на понижение (отказ от ядерного оружия, ослабление промышленности, санкции (вспомните скандал с «Кольчугами» при Кучме) и тому подобное).

Кроме того, инициативы Китая отражают, скорее, интересы локальных элит, а не Китая как такового. Утверждение, что с помощью своих инициатив Китай ввергает своих партнеров в долговую зависимость – явное преувеличение, говорит Ламбер. Опасения США связаны больше с тем, что усиление Китая нарушает устоявшуюся геополитическую архитектуру с единоличным лидером. Возможно, США опасаются честной конкурентной борьбы с Китаем именно по правилам глобальной либеральной экономики. Но тогда мы имеем дело с определенным парадоксом: внешнеполитическое глобально-либеральное поведение Китая вынуждает США самим отказываться от догматов либеральной экономической политики и двигаться в сторону более авторитарного стиля управления миропорядком.

Вот речь Джейка Салливана от 27.04.2023 года, которую некоторые обозреватели называют отказом от принципов глобализации и либеральной экономики:

https://www.whitehouse.gov/briefing-room/speeches-remarks/2023/04/27/remarks-by-national-security-advisor-jake-sullivan-on-renewing-american-economic-leadership-at-the-brookings-institution/

Я далек от того, чтобы принимать рассуждения Ламбера некритически. Но мне кажется, имеет смысл прислушаться к его аргументам для построения более сложной картины современного миропорядка.