Дневник философа. 8.06.2024. Последний человек в Европе

Ровно 75 лет назад, 8 июня 1949 года, увидел свет роман Джорджа Оруэлла "1984". Первоначально Оруэлл хотел назвать роман "Последний человек в Европе".

В марте 1940 (за 9 лет до публикации романа) Оруэлл писал: "Свобода мысли сперва станет смертным грехом, а позднее - бессмысленной абстракцией. Самостоятельно мыслящие люди будут уничтожены».

Год спустя (1941) в статье "Литература и тоталитаризм" эта мысль получает свое развитие: "Тоталитаризм <…> не только запрещает вам высказывать - да даже и думать  - определенные мысли, но указывает, что вам следует думать, создает для вас идеологию, старается управлять вашими чувствами и предписывает вам нормы поведения».

Сегодняшняя статья в ВВС посвящена 75-летию появления романа: https://www.bbc.com/russian/articles/c511pqll47eo 

Интересно, что саму идею романа-утопии и некоторые сюжетные линии своего повествования, Оруэлл сформировал под влиянием романа Евгения Замятина "Мы".

Замятин завершил свой роман в 1920 году (первая публикация на русском языке - 1924). С романом Замятина Оруэлла познакомил Глеб Струве (судя по всему в 1943 или 1944 году). Черновой вариант "1984" был завершен в 1947 году.

Я прочитал оба романа в 1990 году, 20-летним человеком, только вернувшись из армии. "Мы" появился в "Знамени" в 1988 году, а "1984" - в "Новом мире" (в 1989-м). "Новый мир" я выписывал, а другие толстые литературные журналы покупал в газетных киосках.

Тогда оба романа воспринимались мною как тексты-современники. В 1990 году казалось, что и "Мы", и "1984" представляют для читателя только исторический интерес (литературные достоинства обоих романов меня тогда не впечатлили). В то время мне казалось, что тоталитаризм отброшен в прошлое навсегда. Я был твердо убежден, что впереди нас ожидает будущее, в котором уже невозможно будет принуждать людей к "правильному мышлению" и "правильной" идеологии. Идейное насилие (уже не говоря о других формах насилия) казалось восторженному молодому человеку в 1990 году просто чем-то невероятным, таким же фантастическим, как сюжеты обоих романов.

Через год исчезнет СССР. Через несколько лет начнут формироваться новые системы "правильных" картин мира и "правильных" идей. Не спеша, методично, вызывающе-бесчеловечно.

Тогда, в 1990-м читатели страны под названием СССР воспринимали главные идеи романа в слишком зауженной перспективе. Логика была проста: роман обличает тоталитарную систему. Мы только что вышли из тоталитарной системы в ее коммунистическом варианте. Мы хотели стать полноправной частью свободного мира. Свободным миром был Запад. В год публикации "1984" рухнула Берлинская стена. Через год после публикации романа объединилась Германия и рухнул так называемый "соцлагерь". Ментальные и моральные карты были ясны как никогда. "Мы" и "1984" были однозначно про прошлое.

Тогда я не замечал, что в романе противостоят друг другу несколько тоталитарных империй. Что действия романа происходят в Лондоне, одной из столиц тоталитарной империи Океании. То, что можно назвать большевистской империй, - это Евразия. Или, в терминах геополитика Маккиндера, Хартленд. То есть, другими словами, Старший брат - это персонаж условного Атлантического мира (если угодно, англосаксонской цивилизации с добавлением Южной Америки и Юга Африки).

В мире Оруэлла не было хороших и плохих империй, хороших и плохих идеологий. В мире Оруэлла речь шла о Личности и ее последних днях...

В завершение предлагаю почитать интервью с переводчиком романа на русский язык в украинской газете "День" (приуроченное к 40-летию публикации романа):

https://day.kyiv.ua/ru/article/lichnost/pomni-o-1984

Вот отрывок из интервью:

"Когда роман еще готовился к публикации в журнале, фрагмент напечатали в «Литературке». И ко мне стали приходить письма от читателей — от людей, которые до меня пытались переводить «1984» (по-видимому, рассчитывая публиковать его в самиздате). И вот они там советовали мне, как перевести то или иное слово. И почти у всех была одна идея: «осоветить» терминологию. Например, вот эти дети, которые успешно «сдали» родного папашу, такие, мы бы сейчас сказали, бойскауты — у меня они просто «разведчики», а читатель предлагал — «шпионеры». Гибрид «шпионов» и «пионеров». Ну и в том же духе. Вроде бы напрашивалось. Понимаете, тогда бы это получилась пародия на советскую власть, а Оруэлл этого не писал. Его роман вообще не политический, не карикатура и не памфлет, это книга о распаде, о прекращении существования. Я иногда думаю, что если бы он тогда не умирал от туберкулеза, он бы этого не написал или не написал ТАК. Я когда переводил, чувствовал, как его пожирала болезнь. Эта книга погружала меня в депрессию..."

Публикация сегодняшнего материала в ВВС допускает ту же ошибку: проводится аналогия сюжета "1984" с путинской Россией. Это упрощение. Это превращение содержания романа в плоскую политическую агитку.

Роман действительно о всех нас. Роман о Личности в эпохи безликости и расчеловечивания. И сейчас самое время его перечитать. Возможно, какие-то вещи мы сможем увидеть по-новому...