Фрагменты личного дневника. 19.10.2024. О мироощущении

Я много говорю о картине мира и мировоззрении. Но у человека есть еще свое собственное мироощущение. Это отношения с миром не посредством мыслей, чувств и эмоций, не посредством созерцаний и действий, а посредством совершенно других каналов восприятия.

Я говорю об ощущении. Мы ощущаем аромат чая, шероховатость древесных листьев, мы ощущаем дыхание киевских холмов или веймарского парка. Мы ощущаем аромат весны и дух любимых эпох, в которых живет часть нас самих. Мы вбираем в себя запутанность римских или миланских улиц, строгую прямизну парижских или петербургских проспектов, споры причудливых венецианских и амстердамских фасадов с водной гладью каналов и канальчиков.

Иногда ощущения сплетаются в устойчивые и волнообразные комбинации: когда, например, молитвенное бдение в ночь со страстной пятницы на субботу в Крестовоздвиженском соборе на Ближних пещерах выходит вместе с процессией на монастырский двор под мерный удар колокола, а затем стихает на пустынных улицах еще спящего города. Тогда холодный весенний ветер, безлюдная улица и внезапно свалившаяся тишина повторяют ритм песнопения: «волною морскою / скрывшаго древле / гонителя мучителя, под землею скрыша / спасенных отроцы; / но мы, яко отроковицы, / Господеви поим, / славно бо прославися». Это волна ощущений вливается в комнату с книжными полками и томиком Канта на столе…         

Ощущения вбирают в себя весь наш опыт, всю «информацию», собранную сознанием и телом, радостями, страхами, удовольствиями и болями. К ощущениям ближе музыка и поэзия. А еще молитва. Они учат нас ощущать, а не только мыслить и чувствовать.  

С этой перспективы мир открывается каждому как симфонии простых переживаний: например, как ароматы масляных красок, канифоли, осеннего парка или леса. Прикосновение к холсту или ватману, к пожелтевшей или завораживающе-белой странице книги. Это ощущение мистического контакта руки с кистью и кончика кисти с поверхностью холста (когда пишешь маслом). Разве можно более осязаемо представить триединство и акт творческого создания нового? И когда между острием ручки и бумажной поверхностью блокнота завязываются интимные отношения, рождающие мысль.    

Это глубинное, утробное ощущение киевского ландшафта и звуков органа в готическом соборе. Это ощущение чьей-то ладони у тебя в руке. Или выражения чьих-то глаз, которые смотрят на тебя внимательно и проникают в самые дальние уголки твоей души.    

Это ощущения чужого уюта в светящихся окнах засыпающего города, когда ты идешь на вечерний поезд. Это ранее утро в новом городе, в который ты попадаешь впервые и открываешь его для себя как первую любовь.  

В этих мимолетных ощущениях внезапно вспыхивает вечность, открываются тропы в неведомые земли. Вид осеннего парка звучит любимыми стихами и фрагментами какой-то музыки. Аромат рождественской ели будоражит глубины памяти и рисует едва различимые силуэты еще неведомого будущего. Тогда на долю секунды сердце сжимается одновременно от восторга и боли, от страха и надежды, от любви и тоски, от обладания и потери.   

Все это сливается в мгновенном ощущении до полной неразличимости. Здесь мысли и чувства беспомощны. Здесь мы переживаем опыт совершенно другого восприятия себя и мира. Здесь зрительные образы, ароматы и прикосновения, даже чувства и мысли, – только поверхность.

Собственное мироощущение практически невозможно описать. Можно набросать лишь разрозненные фрагменты. Но именно мироощущение глубоко погружает нас в мир и делает нас его полноправными обитателями…

А вы когда-то пытались описать свое мироощущение?