MikhailSkr

Ремус РиксКот. Глава 72: Суета в Ватикане и завхоз.

Added 2025-06-18 03:08:43 +0000 UTC

РиксКот_Глава_72__Суета_в_Ватикане_и_завхоз..docx

РиксКот_Глава_72__Суета_в_Ватикане_и_завхоз..fb2

— Как же всё заколебало.... – Развязав узел опостылевшей бабочки жалуюсь на судьбу-злодейку.

Если кто-то думал, что безумная катавасия закончилась с моей победой над высшим духом хвори, то он глубоко заблуждался. Это было лишь прелюдией перед настоящим и выматывающим испытанием. Позади полторы недели с момента побоища, а шумиха и не помышляла утихать. Наоборот, сильнее раскручивалась и набирала центробежную силу.

Стоило известию о моём героическом деянии разлететься по Британии, а СМИ начать трубить об этом из каждого рупора, живописно изложив печатным текстом о моё грандиозное сражения с божественных духом ответственным за всемирную напасть, как со всех уголков планеты повалили хвалебные и восторженные поздравительные письма. Причём не от каких-то малозначимых мещан, – хотя и от них корреспонденция гурьбой пёрла, что непонятно куда всё это складывать и как выкроить времечко, дабы ознакомиться с содержимым, – а от персон обличённых реальной властью и статусом. Главы стран, правящие элиты, лорды и гранды, руководство гильдий, бонзы, магнаты, олигархи и прочие видные люди со связями и при возможностях.

Полную коллекцию официальных документов на гербовой бумаге в вензелях от правительств всех магических государств Земли собрал. Вплоть до островных карликовых, где по факту одарённого населения меньше, чем в некогда существовавшем Хогсмиде. Раз, два и обчёлся.
Но самое печальное в насущных обстоятельствах, так это то, что все эти деятели непременно жаждали видеть меня почётным гостем на званом приёме, который они с помпой были намерены организовать в мою честь. Покуда ажиотаж ещё не стих и сенсация не утратила своего блеска, политики старательно пытались оседлать волну актуальной повестки, тем самым хотя бы косвенно примазаться к эпическому событию. Ярких-то поводов в волшебном сообществе всегда дефицит, а тут такой замечательный шанс мелькнуть на страницах газет предоставился.

Разумеется, когда речь шла о торжественном мероприятии устроенном правительством сверхдержав, то откосить от посещения не получалось. Зато на них мне под авиации разномастных лизоблюдов и рукоплескания иной шушеру вручался орден. На трёх таких уже успел поприсутствовать. И право слово, изжогу от этих ярмарок тщеславия заработал.

Но это я, по обыкновению, бурчу почём зря. Временный дискомфорт своего, безусловно, стоил, поскольку выгоду грёб экскаватором.

Поэтому мирюсь и эпизодически отыгрываю пингвинов из небезызвестного мультфильма.

Периодически, как нам завещал Шкипер, действую по принципу: «Улыбаемся и машем».

Какими бы не были удручающими обстоятельства, невзирая на неприятные условия, сохраняем пофигизм и радостный внешний вид.
Первое и, пожалуй, самое удивительное из произошедшего, ввиду необыкновенности, это личная аудиенция у Елизаветы ll. Дамочкой она оказалась прозорливой и информированной. Этого не отнять. Будучи ознакомленной с моим психологическим портретом и в курсе, что я не рвусь быть в каждой бочке затычкой, поскольку не люблю публичности, встречу провела за закрытыми дверьми и можно сказать тет-а-тет. Никакого столпотворений «дворни» и максимально упрощённый регламент. Давнишнего же знакомого капеллана Бейла и два десятка паладинов, спрятавшихся в потайных нишах за перегородками в зале встречи, в расчёт не беру.

Куда уж без телохранителей?

На протяжении всей полуторачасовой беседы с Королевой легат конгрегации англиканской церкви простоял за креслом опекаемой молчаливым истуканом. Короче не отсвечивал, ведь его роль была «непритязательной» и сводилась к обеспечению безопасность монаршей особы.

В завершении нашего деликатного общения прошедшего в обсуждении разнообразных тем, начиная от моих взглядов на геополитическую ситуацию и существующую в стране обстановку, до музыкальных предпочтений и прочих вкусах в искусстве, где хитрая женщина умело прощупывали и выводили на откровенность, стремясь составить характеристику личности и мнение о возмутителе спокойствия, мне вручили очередную «финтифлюшку».

На этот раз иконостас пополнился орденом Чертополоха, высшей наградой Шотландии с девизом «Никто не тронет меня безнаказанно».
Кстати, на аудиенции присутствовал не в одиночку, а в компании супруги. Её тоже пригласили и не просто так, в качестве красивого довеска, а как ту, кому также полагалась награда. Королева высоко оценила вклад рыжика в спасении жизней её подданных. Поскольку благодаря зелью Лили удалось избежать огромных потерь, Виндзоры не могли закрыть на это глаза и оставить заслуги жёнушки без внимания. В общем, теперь у нас в семье не только я орденоносец. Леди РиксКот стала обладательницей ордена Британской Империи и Креста Георга. Однако для неё звездопад на этом закончился, чего не скажешь обо мне. Буквально на следующий день без какого бы то энтузиазма отправился торговать мордой во Францию, где под бурный аплодисменты сенаты получил орден Почётного легиона. А уже через два дня, с «гастрольным туром», я посетил Италию. Точнее Ватикан.

Два года тому назад католическую церковь возглавил прелюбопытнейший персонаж с предельно либеральными взглядами, причём в хорошем смысле этого слова.

В миру известный, как Джованни Баттиста Монтини, при принятии титула понтифика взявшего регнальное имя Павла Шестого, был искренне рад нашему знакомству. Человеком он оказался на диву приятным, обаятельным и безупречно честным, что весьма поразительно. Максимальная чистота в помыслах и поступках. Прям святой наяву и воплоти. В общем, милейший и добрый дядечка. Особо хочу подчеркнуть полное отсутствие у Папы предубеждений к волшебству и его готовность неустанно окормлять паству, дабы помогать заблудшим вернуться на праведный путь.

Само собой без подарков церковники меня не отпустили. Притулили на левую сторону груди Орден Святого Григория Великого. Более того, награду военного образца. Так-то она в двух вариациях существует. Есть ещё гражданская версия. Но мне «присудили» боевой, с золотым знаком отличия. Впрочем и по большому счёту это незначительная фигня в сравнении с действительно важным приобретениям, которое я негаданно получил во время визита в Италию. Сроком на неделю мне от щедрот выдали абонемент в особую часть библиотеки Святого престола. В закрытую секцию, где хранились знания о светлой магией. И там отнюдь не только по жреческому ответвлению литература имелась, а абсолютно по всем аспектам и разделам охватывающих всё многообразие магическим школ, до которых дотянулись загребущие ручки инквизиции и доминиканцев с иезуитами. Мантры очищения и укрепления духа даосских практиков, медитации буддистов по просветлению через прикосновения к чакре света, катрены и песнопения на латинице, что развеивают тёмные эманации, техника солнечного дыхания куньлунских монахов, запирающие и изгоняющий печати оммёдзи, амулеты противления и истребления зла кочевников средней Азии. Размеры накопленного за многие века Ватиканом поражали воображение и спровоцировали нестерпимую жажду обладать ими. Однако отведённого времени даже на изучение сотой части коллекции привычным способом было недостаточно. И всё осложнялось тем, что на внутреннее пространство помещения библиотеки заботливые умельцы прошлого наложили многоярусный каскадный мистический конструкт. Что в этом плохого? Ну так из-за этой монструозной энергетической надстройки на подведомственной библиотеке территории посторонним было нельзя пользоваться магией. Вот вообще никакой, если она предполагала наружный эффект, внешнее воплощение или физическое проявление. Находясь под сводом подземного комплекса приходилось полагаться исключительно на внутренние производные зиждущиеся на жизненных токах и акторы волшебного происхождения не выходящие за пределы ауры. Плюсом ещё шла псионика. Вот на них-то мною и был сделан акцент.

Поскольку время неумолимо утекало сквозь пальцы, я забросив второстепенное и отказавшись от приемов пищи, добровольно лишив себя сна с остальными житейскими и нехитрыми удовольствиями, остервенело погрузился в судорожное поглощение редчайших источников сокровенных знаний человечества. Делал я это, разумеется, нетривиальным методом, ибо обычным способом за отведенный срок мне вряд ли бы удалось поглотить столько информации. Благо хоть, что не пришлось изобретать велосипед и в арсенале нашёлся подходящий к случаю инструментал. Не отвлекаясь ни на что другое, кроме редких отлучек ради посещения званых приёмом в мою честь, проигнорировать которые было никак нельзя, я сутки напролёт торчал в библиотеке. Так как ворожить в подземелье Ватикана не получалось, – во всяком случае допустимым образом и не разрушая безвозвратно уникальную структуру зачарованной формации, – то работал сугубо ментальным даром. Воздав попутно хвалу нагам, закатав рукава крутился на износ и не жалея сил. Среди перенятого из эгрегора чешуйчатых фейри имелась узкоспециализированная псионическая техника сканирования данных и предназначалась она исключительно для считывания информации с материальных носителей. Многофункциональная ментальная мистерия по ряду параметров была чудо как хороша. Встроенный переводчик, архиватор, опция релевантной сверки и подтверждения достоверности через связующий с инфополем двусторонний канал, модуль перезаписи скопированного и обработанного на внешний носитель. Одним словом прелесть и мечта любого архивариуса. Вот только в моей ситуации чересчур требовательная к затратам ввиду масштабов поставленной задачи. Слишком велико было количество литературы, которую я собирался скопировать. Оттого такой цейтнот и спешка.

— Ремус?

Оборачиваюсь на голос, чтоб подхватить повисшую у меня на шее Роуз. Со всей этой кутерьмой, я выпал из социума и оказался в изоляции. Родных уже третий день не видел, ибо Ватикан покидал только по острой нужде. Когда совсем невмоготу и нет вариантов отказаться от посещения очередного приглашения высокопоставленных господ.

— Ты с ночёвкой?

Не размыкая объятий и не желая покидать моих рук спросила донельзя счастливая егоза.

— Увы, всего на пару часиков заглянул. Вы уже ужинали?

Как бы не подгорало, а совсем уж от коллектива отрываться не рекомендуется. Порой без мелких поблажек не обойтись. Иначе свихнусь. Периодически надо давать себе роздых.

— Нет, но собираемся.

Раздалось от дверного проема, в котором нарисовалась Лили.
Завертевшись в делах и заботах совсем прекратил наведываться в замок. Не до фарса, где я изображаю прилежного второкурсника Хогвартса. Посерьёзней обстоятельства на повестке, требующие внимания и решений. Благо, народ в окружении подобрался с пониманием. Нервы не трепал и с возмущениями да упрёками в душу не лез. Родные в курсе, чем занят и ради кого сутками напролёт верчусь юлой. Касаемо же учебного заведения, то от Помоны, что в вассалах числится, тоже никаких забросов с претензиями о систематических прогулах в мой адрес не поступало. Ни прямо, ни исподволь. А Дамблдор, так он вообще со всех радаров исчез. Подозреваю, что это связано с нападением на больницу. Впрочем это ещё лишь предстояло выяснить и подтвердить. До сих пор гложут сомнения. Ибо не верил, что трусливый по натуре магистр отважиться на такой опрометчиво дерзкий и самоубийственный поступок. Порывистость не про него. Не в его характере подобное. Подлый политик, нарвавшись на жёсткий отпор и получив физические травмы, ощутив свою беспомощность и несостоятельность, не станет совершать необдуманных действий. Тем более настолько радикальные. Скорее уж он возьмёт паузу и примется плести паутину интриг, постаравшись отомстить чужими руками. Привычен из-за кулис, на невидимом фронте козни строить. Да так, чтоб к нему ни одна ниточка не привела.

— Как в школе? Не достают?

Подвожу беседу к беспокоящему элементу, параллельно стягивая с себя одежду. Осточертевшие туфли, носки, пиджак, рубашка, брюки, труселя сгорают в пламени. Долой всё нахер. Уже четвертый день пошёл, как ношу их не снимая. Мочи уже нет от этого смокинга, в котором с понтификом встречался. Я ведь от Павла сразу в библиотеку рванул. Думал оценю фронт работ, а потом домой. Но обломавшись безвылазно застрял в библиотеке. Недосуг отвлекаться стало.

— А что в школе? Ну косятся, ну сверкают в спину злобными взглядами. Но нам от этого ни горячо, ни холодно.

Пренебрежительно ответила Роуз, ещё и фыркнув в довершение презрительно.

Для шотландки принятые у равнинных Англичан нравы с порядками сродни непозволительной гнусности и являлись позорными признаками бесчестия. Свидетельством неопровержимой трусости. У них, в горах, возникни спор между кланами, то если он спровоцирован веской причиной и дипломатическими путями неразрешим, во всеуслышание объявлялась вражда и разворачивалась война. Тут же, среди старой Британской аристократии, до подобного вражду стараются не доводить. В открытую не действуют и бьют исподтишка. Берегут родную кровь. По крайней мере на первых парах. Сначала попробует разобраться с оппонентом кулуарно. Будут давить экономически, подрывая финансовое благосостояние, очернять репутацию и т.д. Затем, если этого им покажется недостаточно, наймут убийц. И только в случае, когда ничего из перечисленного не возымело должного эффекта, сойдутся в сшибке.

— И много таких? – Спрашиваю оперевшись спиной о стену, любуясь красотой ретивых и грациозных молодок.

Девчонки, раздевшись до нижнего белья, беззастенчиво «потрошили» гардероб, выбирая себе наряд к предстоящему выходы в Большой зал. Элегантные платья, провокационные бюстгальтеры, невесомые и едва ли не прозрачные трусики, корсеты, поясочки, подвязки и иже с ними летели во все стороны, создавая хаос из ярких цветов, рюшечек и кружев.

— Хватает. Причём на каждом факультете. Даже у нас, у барсуков, несколько обиженных затесалось.

Не отвлекаясь от занятия холодно высказалась Лили.

«Ну... По-другому и быть не могло. Так что этого следовало ожидать. Всем ведь не угодишь.»

Во время борьбы со вспыхнувшей эпидемией Гиппократ безукоризненно придерживался полученной от меня директивы и получаемое от Лили лекарство распределял между больными в соответствии с установленной шкалой приоритета. Сперва своих, потом пролетариев и в последнюю очередь всех остальных, невзирая на их статус с регалиями и размер кошелька. И как несложно догадаться такой вопиющий, «несправедливый» подход к лечению привел к трагическим смертям среди элиты. Притом сразу два противоположных лагеря натерпелись. Людские потери практически в равной степени выпали на долю миньонов Тома и Альбуса.
Траур пришёл в такие рода, как Тревис, Малфой, Лестрейндж, Гринграсс, Эйвери, Мальсибер, Фоули, Бёрк, а также и на закуску не обошёл стороной ещё три десятка чистокровных фамилий с изрядно радикальными взглядами. Среди светлых же пострадали Брустверы, Макмилланы, Лонгботтомы, Дирборны, Медоузы, Вэнсы и это только верхушка айсберга невосполнимого ущерба. Список умерших длиннющий.

Суммарно от вируса погибло триста девяносто семь волшебников, что обернулось чудовищным ударом по силам двух неуживчивых и противоборствующих политических партий. И тут речь даже не о человеческих жертвах от драконьей оспы, а о тех ресурсах, доступ к которым потеряли Дамблдор с Реддлом. У трети почивших Лордов наследники ещё совсем мелкие и рода возглавят очень нескоро. А раз так, то и до банковских счетов этих родов лидерам теперь не дотянуться. Покуда не появится полноправный глава рода, основные активы будут заморожены гоблинами. Никаких операций, переводов, долгосрочных вложений, дорогостоящих покупок и транзакций на сторону. Открыты для обращения только трастовые депозиты, но, опять же, деньги оттуда могут тратиться исключительно на покрытие первостепенных нужд малолетних оболтусов и указанных в завещании членов семьи. Туда включены оплата продуктов питания, проживания, отдыха на курортах, лечения, обучения и прочих обязательных взносов установленных распоряжением прошлого Лорда.

— Мы готовы. – Уведомили меня девушки. Процесс прихорашивания не затянулся. В этом плане они большие умнички.

— Тогда в путь.

И взяв под локоток довольных собой проказниц мы отправились ужинать.

Моё появление в Большом зале в компании жён вызвало заметные волнения и массовые перешёптывания. Реакция вышла бурной, но не непредвиденной. Народ понять можно. Я ж сегодня впервые с победоносной ночи появился в замке.

Заняв место за столом факультета и пожелав близнаходящимся приятного аппетита, игнорируя пристальное внимание, принимаюсь за насыщение. Ел с механической педантичностью и не распознавая вкусов. У меня за четверо суток маковой росинки во рту не побывало. Обходился энергетическими тониками и стимуляторами. Поэтому дорвавшись до еды я не разменивался на смакование и наслаждения изысканными вкусами. Пища попросту не соприкасалась с языком. Ведь я подобно помощнику машиниста в форсированном режиме закидывал лопатами «уголь» в «топку». Пробудившийся от долгого бездействие желудок перемалывал харч влёт и требовал добавки. Стоило лакомству проскочить пищевод и попасть в жернова чрева, как оно мгновенно расщеплялась и отправлялось дальше – в кишечник. Оттого даже не пережёвывал, а словно акула сразу же заглатывал оказавшуюся в пасти снедь.

— Бедненький...

Нежно поведя ладошкой по плечу прокомментировала зрелище сердобольная Роуз. Лили, к слову, от подруги недалёко ушла. Плескавшаяся в омутах её изумрудов грусть и сочувствие разили наповал. Впрочем это никак не повлияло на темп и интенсивность процесса поглощения тушёной с луком баранины.

Соседствующий рядышком за столом студенты, пытавшиеся украдкой и вроде как незаметно поглядывать на меня, до смешного уморительно разинули от изумления рты и впали в священный ступор.
За скоростью, с которой мелькали руки, обывателю было не уследить. В визуальном восприятии они размывались, оставляя за собой в пространстве сплошной шлейф. С педантичной точностью и выверенными движениями подхватывая столовыми приборами расходящееся на волокно сочное мясо вкупе с тающим, карамелизированным луком, и отправляю вилку за вилкой в пасть. Куда там Рону Уизли, что уже никогда не появится в этой вселенной. В сравнении со мной Жрон неумёха и полнейший дилетант-аутсайдер плетущийся где-то очень позади.

Спустя четыре секунд и шестьдесят восемь кусочков закинутых в разверзнутый зёв моя тарелка опустел. Сожрал всё, что набросал в неё ранее. Даже костей не оставил. Однако съеденного мне оказалось мало. Ни на гран не насытился. Оттого столь же шустро пополняю свою осиротевшую тару из глубокой посудины напротив, что исходила до одурительного пленительными ароматами томлёной ягнятины, дабы вновь взяться за прерванное дело. Принимаюсь набивать живот. И да, предпочтению не изменил. Пока на столе есть баранина, всё остальное выпадало из фокуса интереса.

Минута, девять подходов и вынужден искать что-нибудь ещё. Баранина тю-тю. Закончилась. Говяжьи стейки? Почему бы нет. Вполне приемлемая альтернатива.

— Мммм... Пожалуй на сегодня я сыт.

С прикрытыми веками прислушиваюсь к организму и не найдя позывов закинуться чем-нибудь ещё, выдаю безадресно и ни к кому конкретно не обращаясь.

Промакнув вафельной салфеткой рот наконец нахожу возможность осмотреться.

Хех... Глаза по пять рублей у каждого, кто был в непосредственной близости и воочию наблюдал фурор моего чревоугодия.

— Девочки, Вы уже поели?

Вопрос риторический. Судя по не замаранной посуде перед ними они ещё не притронулись к еде.

— Нет...

Сконфуженным и извиняющимся тоном молвила рыжая.

— Тогда чего ждём? Время-то не резиновое. Мне через час обратно в Ватикан.

Не таясь от посторонних обличаю свои планы на предстоящий вечер, ночь и скорее всего на последующие несколько суток вперёд.
Через терни, с неизменным спутником в виде перманентного ментального истощения две третьих библиотечной секции с талмудами и манускриптами о светлой магии обработал. С остатком же рассчитываю управиться за пару дней. Как раз в упор укладываюсь, успевая до истечения срока своего абонента покончить с копированием ценных знаний.

«Тссс... И чего Вам неймётся, дурни?»

Итак, Рабастан Лестрейндж со Сьюзен Бёрк от Слизерина, Фрэнк Лонгботтом и Доркас Медоуз за столом Гриффиндора, Гаспар Горбин с Равенкло и трое каких-то «ноунеймов» с Хаффлпаффа. Это те, кто ярче всех неприкрытой ненавистью в мой адрес пульсировали.
Упс... А Поттер-то бодрячком. Весел и свеж. Ноль агрессии. Ржёт будто конь над скабрёзной шуткой своего дружка, подначивая Сириуса продолжить травлю сальных анекдотов.

Неужели его родители выжили? Странно. Нужно будет позднее прояснить этот момент. Хотя навскидку уже набросал правдоподобную гипотезу, которая бы объяснила сложившуюся реальность, где Карлус и Дорея разминулись с падючей хворью. Вероятно Белла похлопотала. Всё-таки Дорея им не посторонняя. Родной тёткой Вальбурге приходится.

— Мы всё. Чай у себя в апартаментах попьём.

Девочкам было невтерпёж. Хотели поскорее остаться со мной наедине и без свидетелей подвергнуть допросу с пристрастием. Так-то на растерзание любопытствующей семье я уже скинул не отредактированную версию полных воспоминаний о своих похождениях в склепе Пендрагонов и астрале. Но им этого, естественно, недостаточно. Надо ж обсудить случившееся да потрещать вдоволь после стольких дней разлуки.

Предложив дамам в качестве опоры свою руку, дабы помочь без эксцессов встать со скамейки, мы выбравшись из-за стола двинулись на выход. Покинув Большой зал и направившись в сторону спуска к винному погребу, где располагался вход на территорию вотчины Хельги, влились в жиденький ручеек мигрирующих студентов. Сытые юноши и девушки неспешно перебирая ногами под вялый трёп лениво стекались обратно к себе в факультетские пенаты. От нас они держались на почтительной дистанции, создавая приличный зазор.

— Эй, обормот, ну-кось, ходь сюды.

Прозвучавшее в коридоре на кокни (диалекте Лондонских трущоб) резануло по ушам.

Как говорится – ничто не предвещало беды. Но не тут-то было. Откуда ни возьмись нарисовался Филч. Уточнять же, кого он окликнул, не требовалось. Итак понятно. Меня.

Н-да... Кто бы мог подумать, что трансцендентная сущность умеет в эпатаж и троллинг.

Школяры хлопали зенками, с неверием, как на смертника вылупившись на завхоза. Славу-то я заработал себе лютую. И вдруг какой-то сквиб осмелился обратиться к герою будто к какой-то шантрапе из подворотни.