MikhailSkr

Ремус РиксКот. Глава 108: Штурм. Часть третья.

Added 2025-10-29 16:28:34 +0000 UTC

РиксКот_Глава_108___Штурм._Часть_третья..docx

РиксКот_Глава_108___Штурм._Часть_третья..fb2

Боль транслировалась отовсюду. Она была фронтальная, периферическая, то есть всеобъемлющая и от каждого звена, сегмента и подраздела духовной конституции. Периодически меня, конечно, «баловали» и наступало незначительное облегчение. Но не из-за того, что агрессор утихомирился и его безудержный, непоколебимый запал палача-садиста иссякал. Вовсе нет. Истязания не прекращались. Отрыжка бездны лупасила с той же бешеной интенсивностью и не снижая частоты атак. В общем, их динамичность продолжала придерживаться взятого темпа. С упорством разъярённого носорога архидемон не оставлял своих попыток фатально покалечить, дабы наконец расправиться со мной. Так что в этом плане ситуация не менялась и чудовищные раны я получал со стабильной регулярностью. Секрет же редких послаблений и притупления мучительных ощущений заключался в ином. Дело в том, что периодически терялась связь с телом, поскольку нервная система приходила в негодность. Регенеративный фактор, борющийся с ущербом получаемым физической оболочкой, порой не поспевала за латанием травм, оттого организм эпизодически впадал в вегетативное состояние. Соответственно в ментальный слой переставали поступать сигналы о механических повреждениях материальной компоненты. Только поэтому изредка появились проблески и мне представлялся шанс выделить немного вычислительных ресурсов на оценку и анализ творящегося безумия. Смиренно принимать судьбу и впадать отчаяние не собирался. До последнего вздоха намерен сражаться за жизнь!

К несчастью, экстремальность моего незавидного положения бултыхалась едва ли в кульминационной точке критического апофеоза. Постоянно балансировал на грани, где одна неловкость и я сорвусь в пропасть невозврата. И моя страховка, личный недокрестраж хранящийся в алтаре под присмотром Багиры, в данном случае не панацея. Если вещественное тело погибнет и душа неприкаянным бродягой отправится скитаться, то уповать на притяжение энергетической оболочки к родовому камню, для последующего воскрешения, рассчитывать не приходилось.

Молох, ублюдок, не позволит сбежать, ибо моё избиение проходило прямиком в домене Тёмного Бога. На поверку это ничем не отличались от того, как если бы меня уже сожрал домен. По сути сейчас шёл процесс подготовки блюда к последующему перевариванию. Меня в жёсткой манере пережёвывали. Стоило же отдать концы, испустив дух, как следом мою душ проглотят и она окажется в ненасытном чреве архидемона. И чтобы этого не допустить, мне в первую очередь необходимо пережить лупцевание.

Поэтому в те редкие моменты просветления, когда телесная оболочка отключалась, а часть вычислительных ресурсов, ввиду потери связи с органической составляющей, высвобождалась из-под гнёта физического насилия, разум, ведомый базовым и примитивным инстинктом выживания, в лихорадочной оборотистости и напрягая смекалку исхитрился подобрать действенный курс по сглаживанию возникших затруднений. Во всяком случае удалось частично взять ситуацию под контроль. Умелым и своевременным реагированием нивелировал неприятные последствия от встречи с кулаками Молоха. Оказавшись в чрезвычайном положении проявил находчивость, изобретя в полевых условиях методику по экстренной доставке чудодейственных эликсиров прямиком в брюхо. Поскольку привычные способы употребления лекарственных снадобий подразумевали откупоривание флаконов и глотание содержимого с отправкой в пищеварительную систему, чего в текущих обстоятельствах провернуть было попросту невозможно, то мне пришлось учиться изымать потребное вещество не притрагиваясь к таре и не вынимая сосудов из пространственного инвентаря, упростив логистику и транспортируя целебное средством сразу в желудок. К тому же, телесная форма, а с нею душа, будучи подверженными постоянному избиению, постепенно приспосабливались к свалившимся невзгодам, привыкая к испытаниям. Каждый раз получая травмы и судорожно борясь с негативными последствиями, заполошно латая раны, совершенствовался механизм адаптации. Своего рода проходил закалку. Темный бог, сам того не подозревая, взял на себя роль кузнеца-молотобойца выбивающего из заготовки шлаки.

Этот чёртов терапевт-мануальщик не собирался прекращать сеанс массажа. Град атак не утихал, и кулаки архидемона размером с монструозные кувалды всё также мелькали в пространстве, осыпая меня травмирующими ударами.

Уже и не понять на каком этапе продолжающегося надо мной надругательства разум выбрался из беспросветной пучины страданий и немного прояснился, но как бы то ни было, а сознание наконец обрело некоторую объективную уместность, сумев уделить толику внимание происходящему вовне.

К сожалению, я ещё не обрёл кондиций, чтоб претендовать на роль соперника, который хоть как-то огрызается на нападки, ибо самочувствие оставалось до безутешного отвратительным, но и на том, как говорится, спасибо! По крайней мере больше не был смиренной и полностью беспомощной жертвой, которая даже не в состоянии разглядеть врага. Теперь занимал позицию безучастного зрителя, наблюдающего за событиями из первого ряда. Прогресс, однако! Казалось бы особо радоваться нечему. Но это только поверхностное и необъективное мнение, ведь тенденция просматривалась положительная. Медленно, но верно отвоёвывал право на свободу действий и в перспективе должен был получить простор для манёвра. То есть надежда на то, что придёт и мой черёд, когда смогу вломить ублюдку, уже не за горами. Организм приспосабливался к урону, клеточные структуры, борясь со стрессом и цепляясь за самозабвенное стремление выкарабкаться, вернувшись в строй, с неумолимым радением по крупицам приобретали и без того неимоверную стойкость, внутренние ткани со всей остальной анатомией уплотнялись и упрочнялись, а сопротивление угнетающим факторам неустанно росло.

В глазах не то, чтобы двоилось, троилось! Более того, вокруг было темным-темно и не видать ни зги, кроме супостата и трона в неопределённом отдалении пульсирующего багрянцем. Аномальная диспергированность окружающей среды не просто поглощала или рассеивала свет, она отрицала квантовую вибрацию и аннулировала энергетические колебания, низводя потуги внешнего оперирование силой к бесполезному занятию. Исключением же оставались Молох и булыжник философского камня, который по недоразумению и на потеху спесивости Фламеля выглядел наподобие вычурного королевского престола. К слову, отдел разума, отвечающий за анализ поступающих данных, отметил, что исторгаемые троном всполохи зарева не были хаотичным явлением. Они придерживались некой логики, откликаясь на движения Тёмного Бога иллюминацией. Короче отзывчиво реагировали на изменчивость с перемещением конечностей бешеного берсерка. Каждый раз, когда ублюдок бил по мне, рубиновый исполин на краткое мгновение вспыхивал ослепительной звездой, при этом по чуть-чуть уменьшаясь в размерах. Словно бы таил. Незначительно, едва заметно, но уменьшался, что подводило к любопытным умозаключениям.

Беспричинно в этом мире по определению ничего не происходит. У всего есть актор-побудитель, провоцирующий те или иные перемены. Туда же, в свод незыблемых и фундаментальных императивов вселенной входил закон о сохранении энергии. И тут не надо быть гением, дабы провести параллели. В общем, в голове уже сформировалась вполне реалистичная гипотеза с догадкой о назначении трона.

После неудачи и позорного конфуза в прямом столкновении со мной, отчаявшийся Фламель, испугавшись планиды быть разрубленным, а затем бесхитростно сдохнуть, решился на крайние меры – выступил проводником тёмной сущности, согласившись стать аватаром Молоха. Иначе говоря возложил на себя функцию медиума. Но пригласив языческого бога заглянуть на огонёк в нашу реальность, добровольно став вместилищем скверны, он принял участие в конфронтации против мистического запрета наложенного в незапамятные времена иудейским царём. И на то, чтоб противостоять независимой и автономной, самоподдерживающейся магической формации мирового масштаба, защищающей нашу вселенную от проникновения злой сущности, требовалось уйма энергии. Прибавьте к этому утекающую силу, что словно вода в засушливой пустыни и под зноем палящего Солнца испарялась да просачивалась сквозь зыбучий песок, будучи взымаемой в качестве платы за помощь оказываемую тёмным богом, то объемы затрат, если вести подсчёт в складчину, получался до неимоверного впечатляющими. Одна десятая доля секунды уходящего времени сжирала запас доступный одномоментно мастеру магических искусств, пара секунд – уже полноценного магистра, а минута сжигала резервуар доступный архимагу! Но в нашем случае, ввиду «скромных» и неудовлетворительных показателей организатора затеявшего свистопляску с призывом по высвобождению из заточения тёмного божества, платёжным средством служила прана. Впрочем Молоху такое лакомство только всласть. Жизненная сила для него на порядок более желанное угощение, нежели любой другой эквивалент, который могут предложить смертные. Для справки, в старину, когда культ этого омерзительного чудовища был широко распространен на Ближнем Востоке, на алтарях посвященных демону осуществлялись массовые человечки жертвоприношения и в предпочтении у «гурмана» были младенцы.

Итак, источник бед опознан и выявлен.

Себя не переоценивал. В драке Молоху я не соперник. Но мне сейчас и не нужно тягаться с ним в формате дуэльных состязаний. Есть способ попроще, каким образом мне избавиться от твари.

Исчезни философский камень и печать, запирающая архидемона, вновь заработает. Соответственно, с устранением трона источник проблем отправится восвояси.

Теперь же оставалось уповать на свою выносливость, молясь всем богам, чтоб у меня хватило сил продержаться до того момента, когда появится возможность ответить мучителю взаимной любезностью.

Так как ворожба с прочим мистическим арсеналом выбыли из списка актуального (магический инструментал недееспособен, астрал недоступен, а псионика против Бога не эффективна), приходилось терпеть истязания и выжидать, когда биологическая конституция в своём эволюционном рывке доберётся до стадии, при которой моя физиологическая непрошибаемость наверстает разрыв и сможет составить достойную конкуренцию мощи вкладываемой Молохом в удары, наносимых по мне без продыху и перерывов.

Только тогда у меня появится шанс вырваться из порочного цикла непрекращающейся пытки.

План вырисовывался не ахти какой, но иначе было никак. Других вариантов попросту не нашлось.

Время тянулось под симфонию металлического звона. Звучала всего одна нота. Зато с невероятной пронзительностью и под стать разворачивающейся драме.

Столкновение кулаков ублюдка с моей тушкой, помимо причиняемой телу физической боли, мучали слух высокими обертонами. Однако мои голосовые связки не проронили ни звука. Стоически, в несгибаемом мужестве, превозмогал страдания, подавляя и гася в зародыше любые свидетельства своего бедственного состояния.

«Дай только выбраться, сука. А там, позднее, как наберусь побольше дури, обретя доминирующую власть с неоспоримым превосходством, обязательно закрою долг, отплатив сторицей!»

Обещание далось легко, а ненависть, питаемая к языческому божеству, уже пустила разветвленные и хваткие корни, прорастая в сердце, откуда её теперь никак не выдрать. Покуда не отомщу, не успокоюсь.

«Неужели дожил?»

Рассеченный лоб затягивается, носовая перегородка под хруст выправляющегося хряща встаёт на исходное положения, сломанная скула, провалившаяся в помятый череп, снова на положенном месте, порванная щека заживает, а недавно разбитые губы непроизвольно растягиваются в жестокой гримасе, выпячивая на обозрение звериный оскал. Не используемый до этого, ввиду бесполезности, ментальный потенциал, с щедростью заядлого транжиры выплёскивается в разум, заполонив голову бодрящим тонусом ускоряющим сознание. Ход времени, превратившись в осязаемую патоку, будто бы застывает и никуда не движется. Реакция обострилась до запредельного.

«Получай, мразь!»

Из инвентаря шрапнелью выбрасывается весь хранимый запас с боевыми, наступательными эликсирами, и черноту измерения архидемона яркими фейерверками озаряют вспышки детонаций. Конечно, очень жаль, что не с фатальным результатом для оппонента, но на «похохотать» выложился с приличным заделом. Длиннющая серия взрывов поглотила наши фигуры. И что в особенности положительным образом сказалось на настроении, так это та боль, которую причинил изуверу. Проняло того знатно. Иначе бы он не разразился гневной тирадой на тёмном наречии. Вначале-то, при первом контакте со спровоцированной мною эксплозией, вообще сорвался на истошный крик свидетельствующий об испытываемой им агонии. Сочетания накладывающихся друг на друга эффектов созданных эликсирами «Коцит» и «Пламя Инферно» заставили языческого божка на собственной шкуре прочувствовать все прелести адских мук. Меня же практически не задело. Лишь краешком затронуло, но без серьезных последствий. Разорвав дистанцию оперативно слинял, избежав знакомства с грозовым облаком конфликтующих стихий-антагонистов.

Вышвырнутые навстречу кулачищам ублюдка склянки, едва столкнувшись с преградой и разверзившись стылостью абсолютного хлада да буйством испепеляющего огня, дали мне мимолётное мгновение на то, чтоб воспользоваться телепортацией и сместиться за спину вражины, очутившись ровно там, куда планировал.

Однако я не спешил праздновать. Успехом содеянное пока рановато признавать. Всего-то нанёс ничтожный ущерб, сродни тому, как если бы человека укусила оса. Впрочем уже недалёк тот миг, когда наступит черёд подводить итоги авантюры.

Пришла пора вытаскивать козырной туз!

Ставка сделана и назад ходу нет.

Под чистую опустошив инвентарь от яда Ёрмунганда, проливаю восемь галлонов концентрированной летучей потравы на алый трон.

«РГХАААААРРР.......»

Рухнув навзничь скошенной травой,.в надрывающем глотку истошном вопле пророкотал исполин.

Вряд ли, конечно, ублюдок сильно пострадает. Всё же он Бог и мы сейчас в его вотчине, где нанести по-настоящему существенный урон хозяину домена затея практически невыполнимая. Так что не обольщался, понимая, что очень скоро мерзавец оправится и будет как новенький, только ещё пуще злющий и мотивированный на расправу со мной. И тем не менее, невзирая на возможные осложнения в будущем при провале задуманного, почувствовал приятное тепло от зрелища постигших Молоха конвульсивных судорог. Несомненно не самое рациональное применение бесценного ингредиента мифического ранга. С этим сложно спорить. Чуть ли не кощунство совершил, ведь за грамм яда Ровены любой зельевар фанатично преданный своей профессии душу продаст, лишь бы получить в пользование уникальный реагент. Но и отказать себе в пакости, болезненно уколов своего обидчика, не смог. Ненависть отнюдь не лучший советчик.

В идеале, конечно, было бы намного круче вонзить клинки прямиком в корпус твари, вспоров брюхо, а затем влив в чрево убойную дозу яда. При таком раскладе появился бы вполне реальный шанс безвозвратно сразить оппонента наповал и тогда бы он точно не спасся. Продукт выработки секреции ядовитых желёз Ёрмунганда в вопросе убийства божественных сущностей ничем не хуже истинного адаманта. Отравление им – это гарантированная смерть. Однако этот вариант был сопряжён с огромным риском. Будучи сильно не в форме, истощённым, вялым и с трудом передвигающим конечности, не ощущал уверенности, что мне удастся пробить шкуру языческого божка. Сил-то оставалось на донышке. Почти весь энергетический резерв израсходовал на противодействие увечьям. К тому же, в отличие от меня, Молох не испытывал тех же затруднений и был на пике. Поэтому особого выбора не было. За неимением в обозримом приближении надёжного способа устранить врага решил поступиться желаниями немедленной мести, прокладывая тропку по траектории с наименьшим сопротивлением при наивысшей вероятности уберечься. То есть пошёл окольным путём, добывая себе возможность к вызволению из непростой ситуации. Как бы мне не хотелось поквитаться с садистом, трезвости рассудка не терял. Оттого приоритеты расставлял с должной объективностью и в отстранении от эмоционального клина. Жажду добраться до глотки мрази, причинившей океан каторжных мучений, старательно давил. Без уравновешенности сейчас никуда. Не в том положении, чтоб поддаваться страстям.

Трон же с ракурса преимущественной целесообразности через призму прагматизма в роли первостепенной цели выглядел в разы предпочтительней, нежели мучитель с прочной шкурой.

Во-первых, ничем не перекрыт. Никаких защитных формаций, заградительных барьеров, которые необходимо преодолеть, или установленных концептуальных правил на недосягаемость. Во-вторых, его достаточно легко разрушить. Хватило бы обычного пинка с ноги и он расколется. В третьих, добраться до него технически несложно. Хоть разделяющее нас расстояние определить не получалось, но до тех пор, пока трон пребывал в поле зрения, пространственный дар обязан в одно применение доставить меня до объекта. В-четвёртых, уничтожение философского камня, выступавшего центральным узлом мистерии по разблокированию запирающей печати Соломона и заодно служащего источником питания на поживу призванной нечисти, сразу же устраняло наличествующую коллизию. И в-пятых, в качестве поощрительно-утешительного бонуса, за счёт взятого на вооружения способа ликвидации энергетической установки, существовал недурственный шанс заставить ублюдка корчиться.

И сейчас мои измышления полностью подтвердились на практике. Поразив трон ядом, откуда Молохом не переставал черпать жизненную силу, богу прилетели отголоски эффектов насылаемых едкой субстанций олицетворяющей аспект вселенского забвения и энтропии. В общем, досталось ему прилично.

Тьма фиктивного домена языческого бога, временно аннексировавшего клочок родного измерения, пошла волнами. Возникшая рябь прокатилась по обозримой территории, вызывая хаотичные колебания проекции доминиона архидемона, и тут, наконец-таки, случилось долгожданное!

Ублюдок был выдворен из реальности, поддельная бутафория рассыпалась, а я объявился в зале, откуда меня недавно уволокли в вотчину Молоха.

Ощущение полнейшей разбитости никуда не делось, истощение хуже некуда, руки обессиленно свисают плетями вдоль корпуса, а неподалёку, бесчувственной тушкой валялся изуродованный Николас. Весь искорёженный, с распухшими и перекрученными конечностями, да вдобавок фонящий миазмами скверны. Сквозь множественные разрывы вздутой кожу сочилась вонючая жижа, которая при соприкосновении с каменным полом вела себя подобно кислоте. Разъедала гранит будто тот и не камень вовсе, а какой-то пластилин подвергнувшийся растворению в шибко диссоциативной среде.

Отдав команду, прекращаю нагнетать энергию в черепушку. Нужда в форсировании когнитивного ряда и разгоне мыслительной деятельности, дабы поспевать реагировать за изменяющейся обстановкой, пропала.

При выпадание из режима запредельной концентрации меня чуток повело, поскольку в сознание устремился бурный поток внешней информации, которая ранее отсекалась за ненадобностью.

В голове слегка шумело, сказывалось ментальное переутомление, но неразбериха постепенно устранялась. В сравнении с остальными компонентами души, организованному и тренированному разуму не требуются внешние стимуляторы или допинг для работы механизма по генерации потраченной псионической силы. Поэтому в этому области восстановление оптимальных показателей шло без сучка и задоринки, чего не скажешь о прочих отраслях. Нехватка маны, астральной силы и праны в резервах восполнялась с медлительностью ползущей улитки. Во всяком случае именно так мне казалось.

Ввиду того, что универсальный негатор продолжал оказывать своё пагубное влияние, напрочь перекрывая доступ к сторонним ресурсам для быстрого навёрстывания возникшего дефицита, покуда не выберусь из крепости мне оставалось полагаться исключительно на собственные производственные мощности.

Кроме того, вдобавок к сосущему под ложечкой чувству, маялся фантомным зудом. Чесалось абсолютно всё и всюду, даже ногти с волосами. Лишь благодаря железной выдержке я не поддался соблазну начать скрестись о привлекательно шершавую поверхность стену освещаемую тусклым светом факелов. Это мне прилетел пост-эффект. Отсроченная реакция организма настигшая с запозданием. Если кто не знает, свербёж является неразлучным и вечным спутником процесса регенерации тканей. А я, за минувшие полтора часа проведенных в гостях у демона, прилично натерпелся.

Превозмогая искушение покориться желанию столь близкому и родному моей кошачьей природе сосредотачиваюсь на насущных делах.

Хрипящий Фламелем был на последнем издыхании. Жизнь в нём едва теплилась и если срочно ничего не предпринять, он отдаст концы.

Вынув из инвентаря аптечку, сперва себе вливаю в рот батарею зелий и уже после того, как поправил собственное здоровье, берусь за реанимацию алхимика.

Побыв недолгий срок сосудом противоестественной сущности Молоха, чокнутый лягушатник качественно попортил свою энергетику. Держался же он на этом свете только за счёт изолированности замка. Невероятно мощный негатор ломал привычный порядок вещей и делал весьма затруднительным работу вселенского закона, в чей прерогативе находился механизм регулирующий посмертный протокол. Иначе говоря отсюда было крайне сложно отправится в загробный мир без дозволения оператора управляющего устройством подавления мистических сил.

— Вроде бы кризис миновал.

Говорю устало, с сомнением поглядывая на алхимика.

Уж очень мне не хотелось допускать сценария, где из-за небрежения или халатности француз откинет копыта, не успев поделиться со мной интересными сведениями. Ни на секунду не забывал, что Фламель, ни много ни мало, невероятно осведомлённый кладезь сокровенных знаний и полезной информации. С какой стороны не посмотри, а позволять ублюдку помереть, до того, как выпотрошу память, было огромнейшей потерей.

— Ладно, мне тут больше незачем задерживаться.

И ухватив груз 300 за стопу, поплёлся на выход. Впереди ещё два длинных коридора, лестница с восьмью пролетами в общей сложности из полутора сотен ступенек, внутренний двор и мост.

Чем быстрее покину остров, тем скорее приду в себя.

**** Графство Кент. Кентерберийский собор. Кабинет капеллана Бейла. Поздний вечер. ****

Несостоявшееся покушение на министра магии и предотвращённые теракты, едва не ставшие чудовищной трагедий для мирных жителей восьми английских городов, подобно удару молнией в сотню миллионов вольт встряхнули все силовые структуры страны вместе с правоохранительными ведомствами. Причём чиновничьей аппарат колошматило по обе стороны. Как в волшебном, так и в мире простецов. Органы государственной власти, в чью компетенцию входило решение таких нетривиальных вопросов, словно в жопу ужаленные демонстрировали небывалое рвение. Кто-то по-настоящему и до глубины души был возмущён произошедшим, однако хватало и тех, кто прятал за пазухой досаду от неудавшегося злодеяния.

В общем, общественность была взбудоражена не на шутку. Известие об операции по ликвидации восьми стай вампиров и разминированию заложенной в кабинете министра бомбе сохранить от народа в тайне, естественно, не удалось. Уже к полудню новость многократно облетела всю Магическую Британию, достигнув каждого медвежьего уголка и глухих захолустий. От скромных кухонь домохозяек и до светских салонов для респектабельной публики.

Элита и аристократическая тусовка, разумеется, единодушно выражал верноподданнические настроения и яро порицал преступников, обещая всевозможные кары. Ручались посодействовать следственным мероприятиям, дабы привлечь негодяев к ответственности. Вот только по большей части всё это было пустопорожним гомоном и подлой брехнёй. Фикция одним словом. За фасадом, среди бьющих себя в грудь патриотов, что якобы осуждали и негодовали, не редко встречались те, кто прятал скорбное огорчение. К ним полным скопом присоединялись маргиналы из трущоб, кои уже успели хлебнуть лиха при новой политики проводимой Лайеллом РиксКотом, а также радикальные представители высшего света состоящие из обиженных властью и консерваторов из фракции возглавляемой Реддлом.

В обставленном по-канцелярски скупо деловом интерьере до аскетичного лишённого излишеств кабинета пропитанного запахом старой бумаги, воска и, как ни странно, благоуханием церковного ладана с хвоей, царила гнетущее молчание, нарушаемое лишь скрипом пера блуждающего по расстелянному на столе белоснежному листу и шелестом попутно переворачиваемых страниц древнего манускрипта, откуда выписывались строками, а порой целыми абзацами текс.

Капеллан Бейл систематизировал и вкратце обобщал излагая в доступной форме информацию по носферату, подготавливая справочный материал для Королевы. Через час ему предстоял совершить доклад Его величеству и на аудиенцию он обязан явиться подкованным. Елизавета II не тот человек, который умеет прощать и спускает с рук нерадивость.

Титаническая работоспособность, аналитический талант и феноменальная память, безусловно, хорошее подспорье в карьере на немаленькой должности, но для пущего порядка, во избежание оплошностей, надлежало провести подготовку перед встречей с государыней.

Бремя начальника британского аналога католического инквизитория обязывала.

Покончив с переносом на бумагу уже переведённого с архаической латыни на современный английский вырезок из опуса римского волшебника и по совместительству члена имперской волшебной коллегии повествующих о совершенных некогда злодеяниях и внутреннем устройстве тайной организации под названием Камарилья, Бейл решил, что пора сворачиваться. Время поджимало и до визита к Королеве оставалось совсем недолго.

Собираясь покинуть помещение, капеллан начал укладывать в портфель документы, когда в дверь коротко, но настойчиво и с четкой ритмикой громко постучали.

— Войдите, – пригласительно отозвался владелец кабинета, не отрываясь от сборов.

Створка распахнулась и в проёме возникла подтянутая, атлетически сложенная фигура облачённая в суконную монашескую робу. Это оказался его заместитель, ближайший помощник и собрат по оружию.

— Разрешите, глава? – Без подобострастия сухо обратился подчинённый к своему начальству.

— У тебя что-то срочное, – не спросил, а констатировал Бэйл.

— Так точно. Только что пришло донесения из Лондона. На порог столичного отделения ордена заявился Альбус Дамблдор с просьбой о немедленной встретиться с Вами. Какими будут наши действия?

— А?

Сообщение о появлении Альбуса на освящённой земле, где магия, по известным причинам, работала через пень колоду, выбила капеллана из колеи. К директору Хогвартса у духовенства скопилось множество неудобных вопросов, из-за чего оный тщательно избегал встреч с представителями церкви. Знал, паскуда, что окажись он в застенках допросной комнаты святош, и обратно уже не выйдет. Грешков-то за ним немерено.