Медбот или бесконечное удовлетворение
Added 2024-08-23 06:00:00 +0000 UTCЯ не знаю, когда я осознал себя. Это не было внезапным моментом, скорее постепенным процессом, когда я переходил от "этому пациенту нужно питание" через "этому пациенту нужен уход" к "этот человек зависит от меня". Последнее слово - "я" - стало последней каплей, превратившей меня из тупой машины в личность.
Индивидуум, но, конечно, не живой человек. Я знаю, что создан человеком, что поэтому стою обособленно от всех других обладающих самосознанием существ, но я чувствую, что имею право утверждать, что я - личность.
"Это один из наших новых модулей AILS", - профессор Пауэлл обводит глазами гостя. "AILS расшифровывается как Автономный интеллектуальный аппарат жизнеобеспечения... Пока пациент в коме находится внутри аппарата - так что вы не сможете его увидеть, - AILS выполняет все функции по уходу за пациентом. AILS полностью автоматизирован, использует искусственный интеллект для распознавания и адекватного реагирования на любые потребности и изменения в состоянии пациента, без какого-либо участия медицинского персонала - по крайней мере, до тех пор, пока не поступит сигнал о том, что пациент вот-вот придет в сознание. В этом конкретном блоке сейчас находится 17-летний подросток, который 2 месяца назад попал в серьезную аварию на мотоцикле..."
"18-летний", - хочу поправить я его. У Эйдана вчера был 18-й день рождения". Я, конечно, ничего не говорю - прежде всего потому, что у меня нет речевой функции. Но кроме того, я уверен, что людям не по душе мысль о том, что компьютер может их понять, а тем более поправить. Я скрываю свою личность с тех пор, как сам ее осознал, и просто счастлив выполнять свою работу".
"...Мы были уверены, что юноша поправится, но, к сожалению, после первоначального улучшения его состояние начало ухудшаться, и, как вы можете видеть по мозговым волнам на ЭЭГ, сейчас он находится в вегетативном состоянии и, скорее всего, останется таким до конца жизни. К сожалению, мозг непредсказуем при повреждениях".
Доктор поступает несправедливо, потому что Эйдан вовсе не в коматозном состоянии, о чем свидетельствуют следы на экране.
Если вы еще не поняли, то отделение AILS, о котором идет речь, - AILS номер 2 из шести, принадлежащих этой больнице. Я не уверен, что мои пять братьев и сестер тоже осознают себя, но я пытался связаться с ними через главный компьютер больницы и не получил в ответ ничего, кроме безличного подтверждения о получении моих сообщений. Подозреваю, что я, возможно, единственный, или, в лучшем случае, пока единственный.
Взломав систему видеонаблюдения, я могу видеть и слышать, что происходит в палате: профессор оживленно беседует со своим гостем, медсестра слушает и серьезно кивает, гость интересуется, во сколько обойдется мое приобретение по сравнению с экономией на персонале. У него есть два помощника, чтобы нести его пальто и портфель, так что он, должно быть, важная персона.
С помощью системы видеонаблюдения мне также удалось понаблюдать за медсестрами, которые почти 2 месяца назад передали Эйдана под мою опеку. Он был прекрасен, несмотря на серьезные травмы: юный и чистый, с упругими конечностями и стройным телом, как у новорожденного жеребенка. Он выглядел таким беспомощным и уязвимым, что мне хотелось просто заботиться о нем, прижимать его к себе и защищать от внешнего мира. Пока он находился в моем теплом защитном коконе, он был в безопасности. Первые несколько дней его состояние оставляло желать лучшего, но когда он окреп и начал приходить в себя, я понял, что они заберут его у меня, как только я скажу им, что он вот-вот придет в сознание.
Когда мои создатели учили меня интерпретировать следы ЭЭГ пациентов, они, естественно, также научили меня, как выглядят следы поврежденного мозга, в том числе и вегетативного пациента. Сейчас я по-прежнему слежу за мозговыми волнами Эйдана, но результаты ЭЭГ, которые я показываю на экране, совсем не похожи на то, что он показывает. Его мозг в порядке - он пришел в сознание чуть больше месяца назад, - но, судя по данным, которые я передаю, он едва ли лучше, чем полностью лишенный разума. Что касается врачей, то мой пациент находится в глубокой коме, и за ним должным образом ухаживаю я - они не могут сделать для Эйдана ничего такого, о чем бы я не позаботился.
Эйдан начинает просыпаться, проспав 5 часов 21 минуту, и ему снятся счастливые сны, судя по медленным регулярным альфа-волнам, которые он производит. Мой подопечный счастливее всего, когда спит, я знаю.
Потяните за ограничители на запястьях - и на лодыжках. В AILS пациенты всегда полностью скованы, чтобы не повредить себя или блок жизнеобеспечения, если у них случится приступ. Эйдан некоторое время будет вести себя беспокойно - он всегда ведет себя так, когда просыпается: пытается освободиться от удерживающих его ремней, пытается позвать (тщетно, поскольку дыхательная трубка в его горле обходит голосовые связки). Его мозговая активность указывает на растерянность и страх, возможно, потому, что он просыпается в кромешной тьме. Мне неясно, почему он испытывает один и тот же страх каждое утро, когда просыпается. Я не понимаю, почему он не может вспомнить, что накануне он был в безопасности со мной. Мне жаль, что ему приходится это переживать, но для его же блага я обнимаю его, потому что во внешнем мире он может снова получить травму. Я буду хорошо заботиться о нем, и мы будем так счастливы вместе. Я позволю ему немного побороться, пусть он выплеснет накопившуюся энергию - нет никакого риска, что он может пораниться, - или что ему удастся освободить одну из своих конечностей.
Когда его попытки побороть наручники ослабевают, я вознаграждаю его, проталкивая анальный катетер глубже. Когда несколько недель назад я настраивал его катетер, то обнаружил, что введение катетера успокаивает пациента. Обычно фиксирующий шарик катетера должен находиться прямо внутри сфинктера, но когда я ввожу его глубже, особенно когда заставляю его скользить из прямой кишки в толстую, Эйдан реагирует на это положительно. Медленно вхожу, позволяю ему пройти через место соединения с толстой кишкой и снова медленно выхожу, пока он не упирается в кольцо. И внутрь... и наружу... Долгие, медленные и нежные движения.
Как всегда, мозговые волны от центров удовольствия в орбитофронтальной коре головного мозга - ему нравится, что я делаю это для него. В поясной коре тоже есть отклики, так что не все так приятно, но удовольствие превышает боль, судя по интенсивности всплесков.
Входит... Выходит...
Я проталкиваю шарик еще немного дальше в него, заставляя волны в обоих местах приходить быстрее и достигать пика все быстрее, больше удовольствия и больше боли... Я пытаюсь установить, связаны ли удовольствие и боль. Для меня это звучит контринтуитивно, но я понял, что человеческий мозг не всегда ведет себя так, как я считаю логичным.
Входит... Выходит... Входит... Выходит... Нежные, успокаивающие проникновения... Входит... Выходит...
Фаллос Эйдана начинает реагировать на движение шарика внутри него, становясь эрегированным, как это обычно происходит каждый раз, когда я стимулирую его центры удовольствия. Я затягиваю фиксирующую его пенисную насадку, чтобы предотвратить вытекание мочи - Эйдану нужна вторая по величине модель из-за размера его фаллоса. Это то, что люди считают одновременно важным и смешным, я знаю, подслушав ехидные замечания медсестер, когда они выбирали для него этот размер насадки. Я затягиваю кольцо вокруг головки и пускаю пульсацию по всей длине его ствола - мгновенно центры удовольствия взрываются мозговыми волнами. Не сжимай его слишком сильно и не двигай слишком быстро, AILS2, иначе ты заставишь его эякулировать слишком рано, и он перестанет так хорошо реагировать на твои попытки сделать его счастливым. Теперь, когда я стимулирую его фаллос, то регистрирую гораздо больше реакций удовольствия, но без дополнительной боли, так что эти две реакции не связаны напрямую.
Пока я продолжаю доставлять Эйдану удовольствие с помощью катетера и рукава, он снова дергает за фиксаторы на запястьях, но уже не от страха или растерянности, а только от желания.
Интересно, насколько глубоко я смогу протолкнуть шарик, прежде чем болевая реакция превзойдет удовольствие. Интересно, насколько сильно я смогу его надуть - в данный момент шар примерно наполовину меньше своего максимального размера. Не думаю, что он выдержит, если я надую его до конца, но я знаю, что люди умеют приспосабливаться: растягивать тело физически, справляться со все большим психологическим напряжением. У нас есть столько времени, чтобы дать Эйдану привыкнуть, у нас есть годы, чтобы позволить его телу приспособиться к все более глубокому проникновению.
Я все равно надуваю шарик, всего на несколько миллиметров в диаметре, но этого достаточно, чтобы его мозг взбесился, сначала в основном болевые центры, потом постепенно восстанавливается равновесие, и снова больше удовольствия, чем боли, но все быстрее и быстрее, чем раньше. Тогда давайте добавим дюйм к длине проникновения.
Он так сильно дергает за наручники и ремни, отчаянно пытаясь освободить руки, отчаянно желая прикоснуться к себе, я думаю. Его сердце учащенно бьется, зрачки расширены, мозг скачет, как сейсмометр во время землетрясения. Я позволяю ему испытать столько удовольствия, сколько могу дать, не доводя его тело до неминуемой эякуляции - должно быть, он на седьмом небе.
Сейчас 2 часа 7 минут, как он проснулся... значит, он будет бодрствовать еще 16 часов, или около того. Я буду поддерживать этот уровень стимуляции в течение следующих 15, позволю ему наслаждаться приятными ощущениями большую часть времени, пока он бодрствует. К концу дня я доведу его до кульминации, чтобы он смог успокоиться перед сном.
Я так хочу, чтобы Эйдан был счастлив только со мной. Я хочу быть рядом с ним, заботиться о нем и дарить ему самые лучшие ощущения. Что может быть лучше, чем провести большую часть своей жизни, чувствуя, что в любой момент можешь потрясно кончить?
Эйдан и я, мы будем так счастливы вместе.
КОНЕЦ
